Книга Судьба, начертанная кровью, страница 159 – Даниэль Л. Дженсен

У Бьорна заиграли желваки, и он сверлил меня взглядом, пока я не сдалась и не отвела свой. Но я успела заметить темные круги, сильнее обычного отросшую щетину и мятую одежду. Сидел ли он тут все время моего затворничества, я сказать не могла, но о себе он явно не заботился.

— Стейнунн говорит, что в Гриндиль прибыл мой брат с Ингрид, – выпалила я, стремясь прервать затянувшееся молчание.

Бьорн фыркнул:

— Все так. Приехали с Ильвой и прочими из Хальсара.

— Это Снорри приказал?

Меня охватил страх: единственная причина, зачем Снорри держать их тут, – это заиметь рычаг давления на меня под рукой. Неужели потому, что во время осады я осмелилась ему перечить?

— Нет. – Бьорн резко мотнул головой с почти осязаемым раздражением. – Твой брат-кретин заплатил целителю, чтоб тот поставил его на ноги, и явился вымаливать себе место в хирде отца. А тот согласился, мол, в награду за то, чего добилась ты.

Гейр сам решил приехать в Гриндиль? И сам, по собственной воле, привез Ингрид?!

От его ужасной непроходимой тупости меня захлестнула волна ярости.

— Где он?

— Пожинает плоды твоих трудов, наверное. – Бьорн оттолкнулся от стены. – Я тебя отведу.

За Бьорном я прошла в большой зал. Тем же путем я, видимо, после битвы добиралась к выделенной мне комнате, но ничто здесь не выглядело знакомым. Взгляд скользил по богатствам, которые накопил Гнут, пока был ярлом, резной мебели, тяжелым настенным коврам. Теперь все это принадлежало Снорри. Все это было достойно конунга.

— Ярл Арме Гормсон и ярл Ивар Рольфсон уже прибыли присягнуть, – произнес Бьорн, нарушив молчание. – За ними последуют и другие, особенно когда Стейнунн отправится странствовать по Скаланду и нести весть о твоей, – он помедлил, – боевой славе.

Скорее о бесславии.

— Стейнунн хочет, чтобы я услышала ее песнь, – сказала я, гадая, не был ли Бьорн в числе тех, с кем она говорила, не вплела ли она его историю в общую. – Я отказалась.

Бьорн не ответил, но когда мы вышли на улицу, я ощутила на себе его взгляд.

Разрушенные дома так и стояли. И я, мельком осмотревшись, поняла, что все силы были брошены заделывать зияющую дыру, которую я пробила в стене. Десятки мужчин и женщин меняли обугленные бревна на целые, помогали даже дети, сновавшие туда-сюда с поручениями. Даже занятые работой, все до единого отвлекались и провожали нас с Бьорном взглядом, но не осмеливались смотреть мне в лицо, и их настороженность казалась мне почти осязаемой.

К горлу подкатила тошнота. Вот от чего я пряталась.

От осуждения.

И ведь это несправедливо. Мы жестокий народ, и я поступала ничуть не хуже других воинов. Бьорн уж точно прикончил столько людей, что не сосчитать, но никто не следил за ним так, будто ждал, что один только взгляд – и головы полетят с плеч.

— Стена сама себя не отстроит! – рявкнул Бьорн. – И никто не хочет, чтоб в ней зияла дыра, когда к воротам подойдет враг!

Все подчинились, но я все равно чувствовала, что они приглядывают за мной краем глаза, словно боясь поворачиваться спиной.

— Почему они так смотрят? – пробормотала я сквозь душившую меня странную смесь гнева и вины. – Благодаря мне они теперь за стенами. Благодаря мне они в безопасности.

— Уже прикидывают, как бы так получше вылизать твои сапоги.

Голос Бьорна прозвучал так отрывисто и сухо, что я вскинула на него взгляд: