Книга Судьба, начертанная кровью, страница 199 – Даниэль Л. Дженсен

Потянувшись назад, я опустила руку между его бедер, обхватила его, лаская и потягивая. По спине заструились ручейки пота. Бьорн стискивал зубы, сдерживаясь, не желая уступать.

Но я добьюсь своего.

Поэтому я толкнулась сильнее, раз, другой, третий, объезжая его, словно скакуна, уже и сама на грани.

— Фрея! – с рычанием взвыл Бьорн.

Он вскинул бедра мне навстречу – и, содрогаясь, излился вглубь меня горячим потоком, от чего я тоже сорвалась в бездну. Оргазм обрушился, словно волна, и я вскрикнула так, что по гроту разнеслось эхо, насаживаясь, вбирая удовольствие до последней капли, а потом рухнула на него без сил.

Бьорн прижал меня к себе. Мы оба тяжело дышали. Его сердце набатом колотилось у меня под ухом.

— Каждый раз, как я думаю, что разгадал тебя, ты меня изумляешь, – пробормотал Бьорн. – Пусть это никогда не кончается.

Я улыбнулась, не в силах вымолвить ни слова. Бьорн осторожно уложил меня рядом, обнял и укрыл нас обоих плащом.

— Спи. Уже совсем скоро рассветет.

Угли костра мерцали красными и рыжими всполохами. Их потрескивание и шипение, которым они отзывались на брызги воды, меня убаюкивали. И вот так, в объятиях любимого мужчины, я провалилась в сон.

Я проснулась, когда свет уже пробивался сквозь ветки, которыми Бьорн прикрыл вход в грот. Журчала вода, пели птицы. Тихо сопел мне на ухо спящий Бьорн.

Я расплылась в блаженной улыбке. В груди разлилось чистейшее счастье, и если бы не зов природы, я задремала бы снова. Со вздохом я осторожно выбралась из-под тяжелой руки, лежавшей у меня на талии. Бьорн даже не шелохнулся.

Снаружи уже рассвело, солнце поднялось над горизонтом, согревая все вокруг. Мир застыл, только легкий ветерок шелестел в кронах. А еще трещали белки, которые, казалось, бранили меня, что нарушила утренний покой. Справив нужду, я вернулась в грот. Бьорн еще спал, черные ресницы касались загорелой кожи, волосы совсем спутались.

Мои, кстати, тоже.

Хмуро оглядев кошмар, в который превратились мои косы, я вошла в воду, села на камень и принялась их расплетать. Ленты я осторожно складывала на берегу, чтобы они не уплыли вниз по течению и не выдали, что я вовсе не нашла свою смерть в водопаде.

Никто не должен узнать, что мы живы.

Я представила, как о моей гибели сообщат брату с Ингрид, и острая боль пронзила сердце. При всех их недостатках я знала, что они меня любят и вести о том, что я ушла к богам, станут для них ударом.

Хотя… может, совсем по другой причине.

Считая меня мертвой, озлобленный Снорри может вышвырнуть Гейра из хирда. Но зато они с Ингрид останутся живы, вольны отправиться, куда им заблагорассудится.

Однако я невольно гадала: а будут ли они по мне горевать? Или проклянут за уход?

В груди все сжалось, и я попыталась выгнать эти мысли из головы, расплетая последнюю косу. Длинные пряди свободно покачивались в воде. Но жизнь, которую мы с Бьорном оставляли, не желала так просто разжать когти, и я задумалась о своем народе. Что с ними после битвы? Они все еще со Снорри? Или теперь, с моей смертью, снова разошлись кто куда?

«Это не твоя забота, – строго одернула я себя. – Ты им не нужна».

Но вина все-таки грызла меня изнутри, ведь я бросала их ради себя. Каково будет, когда однажды в далеких краях меня настигнет весть, что моя гибель не заставила Харальда отступить? Каково будет узнать, что теперь моим народом правит Харальд? Смогу ли я это вынести, или то, что я обрекла их на такую участь, прорастет в нашем счастье моровыми язвами, пока вина не поглотит меня без остатка?