Книга Судьба, начертанная кровью, страница 200 – Даниэль Л. Дженсен

— Они тебя не заслуживают.

Я вздрогнула. Вода легонько плеснула, Бьорн вошел в нее и притянул меня к себе.

— О чем ты?

— Я знаю этот твой взгляд, когда ты винишься, – произнес он, целуя меня в шею. – А еще знаю, что все, из-за кого ты сейчас винишься, обращались с тобой, как с рабыней, и плевать хотели на твое благо. Если твое отсутствие принесет им беды, в том они виноваты сами, ведь не относились к тебе как должно.

— Они ведь и твой народ, – заметила я, ведь хоть и соглашалась с его словами, все было не так просто. – Они уповали, что ты их защитишь, а ты ушел. Разве тебе плевать?

— Они прекрасно обходились без меня многие годы. – Бьорн коснулся моих губ своими. – И продолжат в том же духе, раз отныне перестанут грозить Нордланду.

Уже не первый раз я ощутила, что Бьорн совсем не считает себя скаландцем, что его никак не отпустит время, которое он провел в Нордланде. А вот растущее подозрение, что он рад, что Скаланд больше не угроза Нордланду, – это было что-то новенькое.

Мысль меня встревожила, и я высвободилась из его объятий:

— Нужно скорее уходить.

Выходя из воды, я чувствовала, как Бьорн хмурится, но мы оба молчали. Натягивая одежду, после сушки пропахшую дымом костра, я при каждом движении остро ощущала на себе взгляд Бьорна.

Важно ли ему вообще? То, что случится с теми, кого мы оставим? Да, со Снорри у него натянутые отношения, которые усугубляла Ильва, но как же его брат? Друзья?

А какие друзья?

Я прикусила губу, прокручивая в голове все время нашего знакомства и его общение с другими воинами, с другими людьми в Хальсаре. Мимолетное в лучшем случае. Словно то ли они, то ли он сам держались на расстоянии.

Лив. Его подругой была Лив. Когда целительница погибла, я увидела на его лице такую скорбь, какой не проявить по кому-то чужому. Воспоминание немного ослабило тиски тревоги на сердце, хотя, по правде, я даже не понимала, почему эти мысли меня так гложут.

— Ты будешь скучать по брату?

Бьорн замер, надевая штаны, а потом все же натянул их на задницу.

— Буду, конечно. Но без меня Лейф станет наследником Снорри. А однажды и ярлом, и народу от этого, честно говоря, будет только лучше.

— Почему ты так думаешь?

Бьорн сощурился и долго молчал.

— Потому что он один из них, а я никогда не буду.

Тревога снова сжала тиски, но я ничего не сказала. Шумно выдохнув, Бьорн уселся на пол грота.

— Я слишком много лет провел в Нордланде, и они оставили след. В том, как я поступаю. В том, как я говорю. В том, как я мыслю. А Лейф – скаландец до мозга костей, вот народ и любит его больше. Ильва права в своем желании, что править должен он.

Мне нужно было знать.

— Ты же скаландец?

Бьорн слегка напрягся, затем качнул головой:

— Скоро мы оба не будем скаландцами, Фрея. Ума не приложу, почему это так важно.

— Потому что тебе как будто плевать, а я хочу понять почему.

Обвинения так и рвались с языка, гнев нарастал, но с чего бы?

Почему я так взвилась? Почему так зла?

— Все сложно! – Бьорн поднялся на ноги. – Мое прошлое – это сложно, Фрея. Ничего не бывает просто, но чего я не понимаю, так это почему ты вдруг решила ворошить его именно сейчас.

— Потому что хочу знать правду о мужчине, ради которого я все бросаю! – взорвалась я. – Особенно когда ты почти признался, что не рассказал мне о себе много важного!