Книга Судьба, начертанная кровью, страница 58 – Даниэль Л. Дженсен

Мощь хлынула сквозь меня и окутала щит. Бьорн изумленно распахнул глаза, но остановиться уже не успел.

Его щит ударил в мои чары, и они отбросили его назад с такой силой, что он пролетел по воздуху и с громким всплеском рухнул во фьорд.

Сбросив их, я подошла к краю. Бьорн, фыркая, вынырнул рядом с поплывшим щитом.

— Кажется, намок все-таки ты, Бьорн.

Он мрачно зыркнул на меня и подплыл к причалу мощными гребками, бросив щит болтаться в воде.

— На одних чарах далеко не уедешь, – прорычал Бьорн. – Снорри хочет, чтобы ты стала воительницей, а не сверкающим маяком в стене щитов, который каждый попытается прикончить.

— Пошел Снорри на хер! – заорала я. – И ты тоже пошел!

Он потянулся к краю причала, чтобы подтянуться, но я еще не успокоилась. И поэтому наступила ему на пальцы, чем вызвала вопль боли.

— Думаешь, я хочу быть куклой на веревочке? – выпалила я. – Думаешь, я просила оказаться в каком-то пророчестве? Я жила своей жизнью, пока ты не вломился в нее и не разнес ее в клочья!

— Потому что твоя жизнь с Враги была так уж прекрасна? Ты его ненавидела. – Бьорн снова потянулся было к причалу, но помедлил, когда я занесла ногу.

— Может, тебе стоит вспомнить, что стало с Враги, прежде чем и дальше меня испытывать.

— Угрозами ты не заставишь меня радоваться жизни в твоей тени.

— Да плевать мне, рад ты или нет! – заорала я и солгала. То, что ему ненавистно быть рядом, меня тяготило. – Потому что всем плевать, рада ли я! Я согласилась на ультиматум Снорри не ради себя, а чтобы защитить свою семью, чего ты, очевидно, не понимаешь. Потому что теперь мы тоже семья.

В его глазах мелькнуло что-то, чего я не смогла разобрать, и Бьорн отвел взгляд. Я тут же пожалела о сказанном. Он полжизни провел вдали от семьи, в плену. Если он чего-то и не понимал, то лишь потому, что не имел такой возможности.

С трудом сглотнув ком, я заставила себя договорить:

— Если будешь и дальше усугублять, я верну должок десятикратно. Так что давай ты сделаешь нам обоим одолжение и прибережешь злость для того, кто нас вынудил так сблизиться?

Бьорн молчал, просто держась на воде, пока его щит медленно проплывал мимо к берегу.

— Теперь можешь вылезти, – сказала я, прекрасно зная, что за нами наблюдают. – А потом – извиниться.

— А я боюсь вылезать. – Он продолжал держаться на месте. – Ты швырнула меня в воду, сломала мне, возможно, пальцы, а теперь грозишься убить. – А во фьорде не страшно, что ты за мной погонишься.

Пусть я прекрасно знала, что Бьорн меня ничуть не боится, в груди все же поселилось беспокойство, что я перегнула палку. Мать всегда говорила, что у меня нрав запертой в клетку норки: сперва наговорю гадостей, а потом жалею.

— Да не собираюсь я тебя убивать.

— Просто терзать мои чувства, пока сам не захочу сдохнуть?

— Я не… – Я нахмурилась, увидев, как Бьорн расплывается в улыбке, и скрестила ноющие руки на груди. – Я не сделаю с тобой ничего, что ты не заслужил. А теперь вылезай, извиняйся, и мы продолжим.

Он смерил меня взглядом, затем подплыл ближе и схватился за настил. Но тут же с полным боли шипением отдернул руку.

Меня захлестнула тревога. Неужели я и впрямь сломала ему пальцы? Нужно ли позвать Лив?

— Помоги, – буркнул Бьорн, протягивая другую руку.

Не думая, я схватилась за нее – и лишь за долю мгновения до рывка разгадала уловку. С губ сорвался визг, я рухнула головой вниз во фьорд, и холод воды потряс меня еще сильнее, чем запомнилось с прошлого раза.