Книга Без права на побег, страница 248 – Елена Леонтович

Он произнёс последние слова с такой злорадной усмешкой, что Лита не смогла сдержать улыбки. Атмосфера за столом заметно потеплела. Разговор перешёл на воспоминания, шутки, даже Джулиус включился в беседу с неожиданной лёгкостью. Вечер прошёл в тёплой, почти родственной атмосфере — редкое счастье в их мире.

После ужина Манфред Гримм вежливо простился и отбыл порталом в Прагу, а Джулиус уехал в свой отель. Лита уговорила тётю Ингрид остаться ещё на несколько дней — в доме сразу стало теплее и спокойнее.

До родов оставалось всего два месяца. Сидеть одной в пустых комнатах было бы тягостно, но теперь рядом были те, кто не даст замкнуться в одиночестве. Пока тётя Ингрид хлопотала по хозяйству, Лита чувствовала, что за ней и ребёнком присмотрят.

Северус, к её удивлению, стал появляться дома куда чаще. Уходил позже, возвращался раньше, почти не пропускал ужины. Спрашивал о самочувствии, ненавязчиво следил за тем, чтобы она не переутомлялась. Его ладони осторожно касались её живота — так бережно, словно под пальцами билось нечто слишком ценное и хрупкое.

И с каждым таким прикосновением Лита всё яснее понимала: впереди многое ещё предстоит, но теперь она не одна.

Лилия Наильевна стояла у панорамного окна своей квартиры на верхнем этаже элитной высотки и смотрела на застывший под снегом город. Тридцатое января… когда-то в той далёкой, почти стёршейся прошлой жизни это был её день рождения. Но не здесь. Не теперь.

Оглядываясь назад, Лилия поражалась собственной наивности. Миссис Фэнвич уверяла, что обмен пройдёт с подходящей магловской душой — похожей и непримечательной, а как вышло на деле? Все люди лгут, как любит повторять герой одного популярного сериала.

Когда она, ещё Лили Эванс, оказалась в этом мире, на неё обрушился ужас почти физически: чужие языки — не один, а сразу несколько, непонятные одарённые, странные законы, чужие порядки, в которых не было ни логики, ни жалости. И самое страшное — именно её обвиняли во всём подряд, будто она сама просила стать пешкой в чужих интригах.

Только совсем недавно Лилия поняла, в чём действительно была её ошибка: она даже не попыталась бороться за собственное будущее. Испугалась, подняла панику, увидев всего три возможных развития событий. Вот её страхом и воспользовались чистокровные ведьмы — распорядились судьбой маглокровки, ловко и без малейшего сомнения.

А вспоминать, что было после обмена, не хотелось вовсе. Ей обещали семью маглов — тихую, беззащитную, лёгкую добычу, где она сможет вертеть всем, как захочет. А вместо этого получила потомственных сихерче — древний род ведьм, чьи глаза не просто видели насквозь, а будто читали душу с первого взгляда.

Мать той, чьё тело она заняла, заподозрила неладное мгновенно. Не прошло и часа — она вызвала бабку. А та, старуха с холодным взглядом, не терпящим лжи, не стала ходить вокруг да около: скрутила незваную гостью странными заклятьями, вытянула из неё каждую мысль, каждый образ — до последней капли.

И, разумеется, иномирные ведьмы обмену не обрадовались. Их родная кровь потребовала справедливости — и наложила на Лили жёсткий гейс, вплетённый в саму суть её новой жизни.

А какое уж там обучение в ординатуре, если она едва могла связать пару слов на их жёстком, чужом языке? Первые недели она ловила себя на том, что просто теряется среди людей: речь расплывается в шум, фразы ускользают, а попытка ответить вызывает только раздражение собеседников. В итоге пришлось брать академический отпуск, оформлять документы, собирать справки — и именно в этой суматохе Лили поняла, что попала… в будущее.