Книга Без права на побег, страница 249 – Елена Леонтович

Сорок пять лет вперёд.

Шок был полным. Устройство жизни оказалось настолько непохожим на конец семидесятых, что голова шла кругом. То, что они с матерью в прошлом мире считали ерундой и даже не замечали, здесь расцвело махровым цветом и давно превратилось в обыденность. Люди жили иначе, думали иначе, двигались иначе; их заботы, их ритм, их привычки — всё было чужим.

Лили пришлось заняться тем, чего она всю жизнь старательно обходила стороной — учиться, приспосабливаться, впитывать незнакомую реальность. Даже британское магическое сообщество со своими диковатыми традициями и запутанными родовыми интригами теперь казалось ей простым и уютным — настолько этот мир превосходил его по хаосу и непредсказуемости.

А «родственная душа»… Наивная Лили ожидала увидеть кого-то милого, родного по духу. А получила точную копию Снейпа — только женского пола. Эта барышня курила как паровоз, сутками пропадала на работе и была настолько одержима медициной, что остальной мир для неё попросту не существовал. Мужское внимание? Другие, более денежные возможности? Любая личная жизнь?

Нет. Всё это пролетало мимо, даже не касаясь.

Ординатуру Лили всё же закончила: выучила язык, освоилась и… вышла замуж за Демьяна Лисовского, которого та самая Лилька — «оригинал» — упорно игнорировала и даже умудрялась швыряться в него проклятиями.

А как же иначе? У парня были очень богатые и влиятельные родители.

Тут-то татарские родственники и удивили: встали на её сторону единым фронтом — будто защищали не чужачку из другого мира, а родную невесту, что росла у них с детства. Да, бабка-сихерче по-прежнему считала её бестолочью и слабосилком, но замуж выдать — помогла. И свадьбу устроили не просто приличную — более чем достойную.

Подвох Лили поняла после родов — когда к новорождённым близнецам пришли старшие родственницы. Дочь, разумеется, была признана будущей сихерче. А мальчика…

Воспитание наследника не доверят двум «недорослям» — Лиле и Демьяну.

Но тогда молодая мать, наивная, искренне обрадовалась: ну конечно, бабушки будут нянчиться с детьми, а она вместе со свекровью — строить карьеру в их частной клинике.

Осознание пришло спустя годы — когда пятилетняя Лейла вдруг стала звать мамой не её, а бабушку. Ту самую женщину, чьей дочери когда-то принадлежало это тело.

С ней Лили так и не смогла найти общего языка. Говорили вежливо, по правилам, как полагается в семье. Но между ними тянулась глухая, ледяная пропасть — не трещина, а бездна. И ничто не могло её перекрыть.

Теперь же Лилия Наильевна, в тридцать два, была главным врачом частной клиники Лисовских — солидного медцентра с белоснежными коридорами, стеклянными перегородками и репутацией, за которую платили не меньше, чем за лечение. И одновременно она была матерью их любимых внуков — тех самых детей, которых свекровь со свёкром видели всего два раза в месяц.

Наверное, сихерче хорошо отводили глаза, поэтому родственники мужа долго не замечали, как на самом деле складывается воспитание внуков. Они даже позволили дать малышам татарские имена: сыну — Амир, дочери — Лейла.

Сначала девушка и сама многого не замечала. Но всё изменилось после одного странного, даже пугающего случая. Бабка-сихерче — суровая, прямолинейная, с тяжёлым, испытующим взглядом — впервые похвалила её. И именно тогда с глаз Лили будто сорвалась пелена.