Книга Пари на императора драконов, страница 243 – Мария Лунёва

— Так куда ты меня несёшь? Там хоть кровать есть? — проворчала я дракону.

«Нет, Юниль. Но я тебе чем не нравлюсь? На моей лапе очень удобно. Я тебя согрею тьмой и прикрою крылом».

Тяжело вздохнув, я оценила романтику.

И всё же... Льюис в обличии дракона становился мягче.

Это было странное ощущение. Словно вот он настоящий, без этих вот его вечных масок лицедея.

Чем ближе мы подлетали к тем самым ночным фонарям, тем отчётливее прорисовывались руины старого дома. Местами обваленный каменный забор, упавшая кованая калитка. Дом выглядел не лучше: крыша в дырах, покосившееся крыльцо.

Дракон сделал круг и мягко опустился на задние лапы. Мы оказались во внутреннем дворе поместья.

Язвительные слова так и не сорвались с моих губ. Чувствовалось здесь что-то такое, что вынудило обнять драконью лапу.

Тьма! Казалось, ею было пропитано всё.

Мёртвое место.

— Зачем мы прилетели сюда, Льюис? — я задала вопрос шёпотом.

Мне было страшно.

— Я соскучился по дому, Юниль. Здесь всё так быстро ветшает, и я ничего не могу с этим поделать. Остаётся лишь наблюдать, сглатывая горечь. Это... Это родовое поместье моего отца, Юниль. Я здесь родился. Познал, что такое счастье и родительская любовь. А теперь мне только и остаётся наблюдать, как год за годом, камень за камнем, всё исчезает, и я никогда не смогу это восстановить. Ещё несколько лет, и здесь будет безжизненная пустошь.

Его слова отозвались такой щемящей болью в сердце. Отпустив драконью лапу, я прошла вперёд, внимательно осматриваясь.

Всё дышало смертью.

И жутко было спросить причину.

— Здесь погибли мои родители, — руки Льюиса легли мне на плечи.

Обернувшись, я сообразила, что ящера больше нет.

Остался лишь мой любимый мужчина.

— Я так устал смотреть на погребальные костры, Юниль, а потом ковырять стылую землю, чтобы захоронить очередную урну. Но тяжелее всего мне наблюдать за агонией родного дома.

— Внутри что-нибудь осталось? — Я пыталась заглянуть в зияющие тьмой окна.

— Нет, истлело. Я пытался вынести хоть что-нибудь: книги, мамины гребни, отцовский любимый кубок... Но неважно, куда я бежал с этими сокровищами. Они буквально обращались в пепел в моих руках. От родителей не осталось ничего. И даже эти камни становятся прахом. Мой родной дом умирает, и я ничего не могу с этим сделать.

— Твои родители... они похоронены? — Моё сердце колотилось как сумасшедшее.

Я представляла боль маленького мальчика, который даже гребень не может сохранить, чтобы помнить о любимой маме, и на глаза наворачивались слёзы.

— Не плачь, Юниль. Я принёс тебя сюда, чтобы ты смогла увидеть мой дом. Я так боялся, что не успею привести сюда свою истинную. Что всё зарастёт колючим кустарником, и не останется даже пыли. Но... Видимо, боги меня и правда любят. Пойдём. Скоро рассвет, ты должна увидеть это ночью. Должна, Юниль.

Он обнял меня и повёл по едва различимой в свете магических огней дорожке.

Мы обошли дом и направились в сад. Наверное, когда-то он был красивым, сейчас же искорёженные стволы деревьев скорее пугали. Тьма не пощадила ничего.

— Это твой отец... Его дар? — я не удержалась от вопроса.

— Кто сделал такое с землёй? Ты это желаешь знать?

Я поймала на себе взгляд Льюиса. Глаза, как и когда-то в детстве, пылали зелёным огоньком.