Книга Пари на императора драконов, страница 241 – Мария Лунёва

Раздался резкий, сухой треск.

Я успела только вскочить с места.

«Элди!» — крик застрял в горле.

Тяжелая декоративная балка полетела прямо туда, где секунду назад сидела наша зайка.

Моя тьма вырвалась. Пополз и лед... отец рванул вперед, но не успел. Сцену охватило мягкое, мерцающее сияние, и балка с глухим стуком обрушилась на спину огромного ледяного дракона, возникшего из клубов морозного тумана. Чешуйчатые бока, прочные, как сталь, выдержали удар, лишь щепки осыпались ледяной пылью.

Олсен буквально накрыл собой Элдрик, защитив ее от удара.

Отец с рыком снова рванул вперед, но ему пришлось отпрянуть — часть сцены с грохотом обвалилась, отрезав путь. Актеры в ужасе разбегались. А посреди хаоса и обломков, как живая крепость, стоял здоровенный ледяной дракон, пригнув голову, защищая своим телом нашу испуганную, дрожащую зайку.

Внезапно я почувствовала, как чья-то рука сдавила мое плечо. Обернувшись, я уставилась на бледное, собранное лицо Комира.

— Ты знал? — выдохнула я, и сердце бешено заколотилось, уже по другой причине.

Он лишь коротко кивнул, его глаза были серьезными.

И, не дав опомниться, он резко потянул меня за собой. В общей суматохе, криках и беготне, в хаосе, где все внимание было приковано к ледяному дракону и спасенной девочке, никто и не понял, что я исчезла.

Смеркалось. Я постоянно оборачивалась, не понимая, что происходит. Спрашивать у Комира было бесполезно — знала, не ответит.

Но там, за спиной, осталась моя младшая сестра. Испуганная...

Перед глазами встал ледяной грозный ящер, накрывший ее собой. Ладно, допустим, она и понять ничего не успела, но всё же...

— Льюис знал, что сцена обвалится? — прокричала, пытаясь достучаться до провидца.

— Эт, — произнес он, не оборачиваясь.

— Это правда, или покрываешь его?

Он остановился и так гневно уставился на меня, что я оторопела.

— Что? Я просто хочу знать.

Схватив свою дощечку, он быстро принялся писать. Я придвинулась, считывая текст:

«Названный брат может и зверь, но он не бессердечный. Он не знал ничего. Сцену проверяли. Зато теперь Олсен понял кто его истинная. Так было нужно».

Убедившись, что я прочитала, он снова схватил меня за руку и потащил за собой.

— Да куда мы? Комир! Ну что опять вы задумали? Хватит уже этих игр!

Но все мои слова разбивались о его спину. Никакой реакции. Это жутко раздражало.

Мы прошли аллею и вышли во внутренний двор.

— Что там за шум? — сходу спросил генерал Ярвен, стоящий рядом с рассерженным Льюисом.

— Там обвалилась сцена, и вместо того чтобы позволить успокоить сестру, меня тащат непонятно куда, — возмутилась я. — И мне происходящее не нравится!

— С Элдрик все хорошо? — этот вопрос Льюис задал не мне, а Комиру.

Провидец кивнул.

— Остальные актеры?

Снова кивок в ответ.

— Не смейте делать вид, что не слышали меня! — эмоции брали верх. — Я требую объяснений. Что происходит?

— Предотвращаем похищение императрицы, — генерал Ярвен лукаво улыбнулся.

— Что? — я теперь окончательно во всем запуталась.

Генерал выдохнул и развел руками. Взглянул на Комира и все же продолжил:

— Дара вечером осталась с новорожденными наследниками генерала Вагни и обнаружила сложенные в дорожную корзину пеленки и распашонки. Там же стояли и сумки самой феры Греты, которые принесли после того, как фера отправилась с мужем на представление. Моя пытливая дочь очень быстро допросила прислугу, и выяснилось, что за спиной молодых ведьм Вагни и их матушки стаскивают сундуки, а за конюшней уже стоят две собранные кареты, готовые отправится в Северную империю в ночь. — генерал Ярвен усмехнулся, Льюис же откровенно оскалился, не способный сдержать злость. — Понимаешь, Юниль, твой отец не желает разговаривать с нами, сколько бы мы ни пытались. И оставлять здесь свою дочь он не собирается, полагая, что достаточно было и знакомства. А брак... А брак между его дочерью и императором может состояться и годами позже. Десять лет, двадцать... Ты прости, Юниль, но смотрю я на твоего отца и понимаю, что все же детей нужно уметь отпускать. Себя в нем вижу. У меня ведь тоже Дара, и порой я веду себя так же, как и он. Тащу вслепую и решаю все за нее. Зря. Не хотел бы я в какой-то момент стать препятствием к счастью для своей девочки. Я слишком люблю своих детей. Всех!