Книга Пари на императора драконов, страница 48 – Мария Лунёва

Нет... Я никогда ему не достанусь. Уж лучше искренний Олсен.

Сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как мысли возвращались к этому богами проклятому вальсу. Вернее, к тому, кто держал меня в объятиях. Тонкий мужской аромат, высокомерный изгиб губ. Сладкие ли они на вкус...

Я дышать нормально не могла. Сердце заходилось в бешеном ритме, и бёдра сжимались.

Кожа в тех местах, куда касалась его рука, до сих пор горела.

— Да чтоб тебя, Льюис, курицы заклевали! — зло прорычала я. — Что за наваждение!

Вскочив, походила по комнате и выпила немного воды... Ладно, я уже половину графина опустошила.

Наваждение со светло-карими глазами императора преследовало.

Нет, это не любовь. Какая глупость! Он друг детства, который меня сильно обидел, и не более.

Не более!

Я снова прошла по комнате и распахнула шире дверь, ведущую на широкий балкон.

А вдруг он всё ещё там? — мелькнула нелепая мысль.

Я рассмеялась.

Ага, как же, стоит аж целый правитель империи под моим окном, слёзы горькие глотает.

Отверженный, непонятый... гад!

Нет, ну надо же было придумать, а!

Напишу отцу! Пусть знает, что его воспитанник вытворяет. Нет, ну просчитался с этой Сабриной и не придумал ничего лучше, как подкатить ко мне. Люби, мол, меня, ведьма, такого распрекрасного.

Я зло села за стол, вытащила лист бумаги, открыла чернильницу и выдохнула.

Ну, напишу, и что? Явится отец, разругается с Льюисом. Потом обо всём прознает дядюшка Руни. А тот вообще разбираться не станет. Прилетит другу императору морду бить.

— И получится, что из-за одной ведьмы две империи и северный каганат воевать начнут, потому как император Айдан тоже не простит кузену такой выходки. С папкой они друзья юности. Вот влипла я.

Чернильницу закрыла.

Это что выходит? Или сама остужаю императорский пыл, или тут такое начинается.

Ладно, я... Но Льюис! Он вообще чем думает, такое вытворяя? Или гад такой, понимает, что я быстро всё просчитаю и преклоню колени перед судьбой.

На заклание в храм побреду, чтобы папу и дядюшку не подставлять.

Дважды гад!

— Что же, Льюис, ты всегда был хитрецом. Но меня не переиграешь! Я сама с тобой справлюсь. Какой спрос со взбалмошной ведьмы? А никакого. Заигралась девочка при дворе.

Ну, я тебя, друг ты мой сердечный. Смотреть после меня ни на одну ведьму не сможешь.

Я сознательно разжигала свою злость, чтобы затопить обиду и, кажется, влюблённость.

Ещё чего не хватало!

Мой выбор — Олсен.

Умный, настойчивый и прямой...

— Слишком прямой, — вздохнула я.

Не было в его глазах того огонька, что появляется во взгляде папы, когда он смотрит на матушку. Увы, я росла в любви. Видела её каждый день. Отец, даром что генерал, часто сам готовил на кухне по утрам, выгоняя кухарку. Для мамы старался. Он всегда вникал в её дела. Носил беременную на руках, присутствовал на родах и брал дочерей на руки, одну за другой, и ни разу не упрекнул, что она не родила ему сына.

Он любил нас. И порой плакать хотелось, что часть моего детства прошла без него.

И как после этого всего мне идти на договорной брак? Или говорить мужчине «да» в храме, зная, что я для него всего лишь подмена истинной?

Прикусив губу, я выдохнула.

— Да чтобы я к тебе каждую ночь в прозрачном пеньюаре во снах являлась, Льюис Тёмный, — выдохнула в сердцах. — Это тебе моё ведьминское пожелание.