Книга Пари на императора драконов, страница 64 – Мария Лунёва

Что же, понаблюдаю, как ему себя высокородные орины предлагать будут.

— Смотри, генерал Ярвен с Дарой и...

— ...Сабриной, — я недовольно выдохнула.

Вот чего они носятся с этой особой, как со статуэткой фарфоровой. Что в ней такого?

Ах, ну да — кровушка чистая. Драконесса, в которой откуда-то чёрная магия ведьм.

Генерал нас заметил, кивнул и... я, ответив тем же, отвернулась.

Дружба моя с Дарой окончательно разладилась, и вряд ли мы когда-нибудь сможем её вернуть. Пути разошлись.

Хотя, выходит, и не было её никогда, этой дружбы.

— Генерал что-то зло дочери выговаривает, — шепнула Аделия.

— А тебя вообще здесь в чьи заботливые ручки вручили, когда отец твой отлучился?

— Да как бы в его, но...

— М-да, многовато нас на него одного. Вот и будем дальше держаться вместе.

— Комир! — воскликнула Аделия.

— Да и с Комиром, — закивала я.

— Да нет же, — она легонько стукнула меня ладонью по плечу. — Комир идёт.

Я быстро нашла своего обожаемого фера. Он действительно с ледяным выражением лица двигался в толпе.

Его окликнул отец, генерал Ярвен, но он лишь качнул головой и направился прямиком к нам. За ним обнаружились и Олсен с Кианом. Братья так же шли к правым рядам. Я оглянулась, за спиной как раз оставались места.

Но случилось что-то и вовсе странное. Стоило феру замереть перед нами, как рядом с Аделией стул опустел, и рядом со мной — два.

Мужчины расселись, взяв нас в кольцо.

— Тебе лучше? — тихо спросила у друга, наклонившись вперёд.

Он хмурился.

— Комир...

Фер качнул головой и замер.

Его рука легла на дощечку. Я притихла, наблюдая, как быстро двигается карандаш, зажатый в пальцах.

Комир всегда красиво рисовал. В их родовом замке стены украшены его картинами. Но сейчас он явно спешил. На дощечке чётко вырисовывалась лошадь, на её спине лежала девушка... И непонятно было, жива она или мертва...

Карандаш замер, и, словно очнувшись, фер резко стёр рисунок.

— Кто-то умрёт? — спросила одними губами.

Но он услышал, на его скулах заходили желваки.

Взгляд вспыхнул алым. Он таращился на Дару не мигая.

Неприкрытая ярость обезобразила его лицо.

Аделия протянула руку и легонько накрыла его ладонь своей.

Замер. Расслабился.

Но генерал всё же заметил, в каком состоянии пребывает сын, и снова развернулся к дочери. Он явно её отчитывал за что-то.

Но раздались фанфары, и гости умолкли. В зал вошёл Льюис в сопровождении своих советников.

Сердце замерло на мгновение, а после зашлось, как в лихорадке.

Я смотрела на Льюиса, понимая, что просто не могу отвести взгляда. Он передвигался мягко, с грацией хищника. Высокомерный, властный взгляд, наполненный тьмой.

Он безошибочно нашел меня среди гостей. Прищурился.

На мгновение его лицо исказил гневный оскал.

Рука Олсена легла на мое плечо.

Ревность?

Император соизволил взбеситься, что выбранная игрушка в руках другого?

Высокомерно задрав подбородок, я улыбнулась. А в груди клокотала ярость, лютая просто. Странное чувство, мне несвойственное.

Остановившись у своего кресла, Льюис сел и уставился перед собой.

Замер, будто обращаясь в статую.

Я выдохнула. Аделия легонько толкнула меня в плечо. Я повернулась к ней, и она тут же кивком указала на Комира.

Он снова что-то рисовал, уставившись перед собой. На дощечке под нажимом угольного карандаша оживал силуэт мужчины, стоящего на коленях. Он закрывал лицо руками и, кажется, плакал. Плечи опущены, волосы скрывали лицо...