Книга Пари на императора драконов, страница 65 – Мария Лунёва

Мой взгляд метнулся к Льюису. Он все так же таращился перед собой на сцену.

Ведущий объявлял очередность номеров, проговаривал, что если кто-то решит присоединиться к заявленным выступлениям, то подходить к нему. Девушки смущенно хихикали, матроны постарше о чем-то шептались.

Моргнув, я снова перевела взгляд на рисунок Комира.

Фер дрогнул и глухо зарычал. Зло так... Жестко.

— Да что же его так пробирает? — пробормотал Киан, сидящий рядом с Олсеном.

— Он видит смерть или что-то граничащее с ней, — испуганно ответила я.

— Нет, скорее, он не может понять, смерть то или иная беда, — так же тихо возразил мне Олсен. — Собирает образы воедино и не может разобраться. Но что бы там ни было, грядет беда. Не ходила бы ты никуда одна, Юниль.

Он склонился, заглядывая в мое испуганное лицо.

— Но при чем тут я?

— Это уже все заметили. Провидец ходит за тобой следом, как пес. Охраняет. Позволяет приблизиться лишь мне и Киану. На остальных смотрит так, что пробирает. А я не из пугливых. Но...

— Вот теперь страшно и мне, — я передернула плечами.

Комир отмер, взглянул на свою доску и жестко ухмыльнулся.

Все молчали.

Спрашивать его о чем-либо подробнее было страшно.

А тем временем вечер начался. Открывала его молодая светловолосая орина с нежно-голубыми, почти незаметными прядками. Уроженка восточных регионов. Только там могли похвастать такой особенностью. Я невольно покосилась на Олсена. Он смотрел на сцену и, казалось, не замечал девушку на ней.

Думал.

А тем временем орина взяла первые ноты старинной баллады, восхваляющей воинов драконьего рода. Поморщившись, я обернулась к Аделии.

Энтузиазма у нее прибавилось.

— Если они и играют так же, как и поют, тебя ждет успех, подруга, — не удержалась я. — Да что там, тут даже я в грязь лицом уже не ударю.

Комир услышал нас, повернул голову. Уголки его губ приподнялись, он с такой затаенной нежностью смотрел на нашу рыжеволосую орину, и в то же время в его глазах плескалась бездна отчаянья.

«Сыграй для меня, — вывел он на своей дощечке, — эта мелодия останется со мной на долгие годы разлуки».

— Долгие годы? — Аделию задели эти слова. — Но ты сможешь приехать к нам в гости в любой момент.

Но Комир отрицательно покачал головой.

Он подсунул свою дощечку на ее колени и с такой мольбой взглянул, что я бы сейчас для него и спела, и сплясала, и лютню помучила.

Видимо, проняло не только меня.

— Конечно, Комир, — Аделия улыбнулась и, поднявшись, пошла к ведущему вечера оговаривать свое выступление.

А на сцене продолжали настойчивую демонстрацию себя императору.

Льюис же сидел с отрешенным видом, глядя перед собой.

Музыка лилась, дева хрипела, дамы умилялись.

А мне хотелось прикрыть лицо руками.

— Нет, ну с этой я даже знакомиться не стану, — не выдержал Киан. — Если она начнет петь нашим детям колыбельную на ночь — их нервный тик еще во младенчестве разберет. А мне нужны здоровые наследники.

Олсен выслушал его и важно кивнул.

Наконец орина взяла самые высокие ноты и стихла. Все с облегчением захлопали. Кто-то женским голосом вскрикнул «на бис», но быстро умолк.

Я очень надеялась, что ценительницу этого таланта там тихо не упокоили.

Лишь Льюис так и продолжал сидеть не шевелясь. Он думал о чем-то своем и даже не скрывал этого.

... Еще один номер. Страдала лютня, а вместе с ней и все мы. Лера же, стоя на сцене, еще и ножкой в такт своему исполнению отбивала, видимо, чтобы заглушить сей позор.