Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 108 – Властелина Богатова

Несколько дней до того, как комиссия вернётся с правом открыть любую дверь в моём корпусе.

Но первый отчёт уйдёт в Совет сегодня.

Значит, времени меньше, чем кажется.

Мне припишут превышение полномочий. Франческе — всё остальное. Сама пришла. Сама осталась. Сама спровоцировала. Вцепилась в защиту майора. Соблазнила жениха сестры. Не удержала ни честь, ни фамилию.

Сжимаю кулак до ноющей боли.

Нет.

Франческа Лебланд — не слух в коридоре и не девочка из приюта, которую можно стереть из академии одним доносом.

Она поставила нейтрализующие боевые щиты на двоих сильных курсантов. Почти до остатка. Без подготовки. Без допуска. С большим риском потерять способность к иммерсии, после такого выброса.

И если её кровь не совпадает с делом Дирсти, значит, кто-то очень давно солгал в документах.

Я резко отстраняюсь от стола, открываю верхний ящик и вытаскиваю папку с результатами крови Дирсти. Рядом — подписанный документ об отчислении.

Отчисление.

Самый удобный способ выбросить её из академии.

И самый быстрый способ отдать её тем, кто сожрёт её без моего приказа.

Я беру стилус и ставлю поверх документа короткую резолюцию:

Приостановить. До окончания служебной проверки.

Чернила ложатся густо.

— Алекс, — бросаю в сторону двери. — Приведи Франческу.

Голос Морстейна раздается из-за двери неожиданно громко.

Алекс усмехается, в отличие от меня — я разом бледнею. Мне снова придётся столкнуться с ним и смотреть в глаза.

Алекс проходит к входной двери и раскрывает её, я собираю остатки своего достоинства и поднимаюсь с дивана.

Выхожу в кабинет и прохожу мимо ректорского стола, стараясь не смотреть в его сторону.

За окном пасмурно. Серый свет ложится на стены холодными полосами, и кабинет кажется глубже, темнее. Морстейн сидит в этом полумраке неподвижно, как часть самой тени, в чёрном мундире, сливающемся с мрачным деревом и дождливым утром. Только белоснежный воротник и манжеты рубашки резко выделяются в темноте. Строго и безукоризненно, на фоне того, в какую грешную пучину мы погрузились совсем недавно.

Алекс проходит к Морстейну, встав сбоку стола, совершенно не заботясь о том, чтобы соответствовать дисциплине. И я вдруг понимаю: он не просто подчинённый.

Ему здесь позволяют больше, чем остальным.

— Собери офицеров в переговорном зале, — даёт Рэммел Морстайн задание адъютанту. — Мартин Стрейн, жду в первых рядах, немедленно.

— Как скажешь, — бросает Алекс и направляется к двери.

Через пару секунд я остаюсь наедине с ректором. Зачем Морстейну понадобилось собирать офицеров с утра, знает только он, но нехорошее предчувствие давит. Я почти сразу понимаю: это из-за меня.

Из-за изолятора. Из-за щитов. Из-за того, что Морстейн вчера вытащил меня оттуда своим приказом.

А может, из-за того, что случилось после.

Тишина давит, заставляет испытывать выдержку.

— Могу я идти, майор? — интересуюсь я, понимая, что так больше не могу.

Рэммел Морстейн поднимает взгляд, и меня будто приковывает тяжёлыми кандалами на месте.

Взгляд дракона прицельный, собранный, марширует по мне, как по плацу, отмечая беспорядок в моей форме.

К лицу приливает кровь. Не дожидаясь замечаний, зло одёргиваю манжету, заправляю край рубашки и поправляю воротник, затягивая туже галстук. Как будто пуговицы способны закрыть не только следы на коже, оставленные его пальцами, но и всё, что он видел.