Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 127 – Властелина Богатова

Пальцы, которые только что сжимались в кулаки, вдруг становятся ледяными и спокойными. В груди разливается не старая боль, а какая-то пустота.

Я не сразу отвечаю.

— И? Ну говори же, — одёргиваю её вдруг срываясь.

— Твой дневник… — Ликия зажмуривается и жалобно вскидывает брови, готовая расплакаться. — Я хотела тебе его отдать, правда хотела.

Уши будто закладывает вата.

Я гулко сглатываю. Я совсем про него забыла. Нет, не то чтобы забыла. Затолкала мысль о нём так глубоко, как и своё прошлое. Думала, потеряла. Думала, он где-то пылится среди старых вещей, никому не нужный.

Я вижу, как шевелятся губы Ликии, но слова доходят с задержкой — всё это время дневник был у…

— Он был у тебя?

Ликия вздрагивает от моего голоса.

— Франческа, прости, я дура, я виновата.

— Где он сейчас? Верни немедленно.

— Твой дневник… — Ликия зажмуривается. — Он у неё.

Перестаю дышать.

— Я не отдавала! То есть… — она давится воздухом, путается, торопится, будто боится, что я оборву её раньше, чем она успеет вымолить себе спасение. — Сначала он был у меня. Случайно. Ну… не случайно, но я не собиралась… Я думала, просто спрятать. Потом вернуть. Потом она пришла.

— Кто пришла?

— Аурелия! Она сказала, что надо обыскать твои вещи. Сказала, если что-то найдём — передать ей. Она обещала деньги. А ты знаешь, нам нужны деньги, Франческа, ты же знаешь! В зелёной зоне всем нужны деньги!

— И ты продала ей мой дневник?

— Нет! — почти вскрикивает Ликия. — Нет, не дневник! Только… только пару страниц.

Мэйрин тихо выдыхает.

А я всё складываю в голове. Значит, он сейчас у неё. Прямо сейчас.

В груди поднимается боль.

Но следом — злость. Холодная, кристально-чистая и острая.

Мэйрин подступает так быстро и тихо, что Ликия замечает её только в последний миг. Вислоу сжимает кадетку за плечо, и та вздрагивает, чуть ли не шарахается в сторону от грозного взгляда Вислоу.

— Когда она его нашла? — задаёт она вопрос. — Отвечай!

— Только что, я п-правда только пару страниц вырвала.

— И кому же они попали? Куда дела их Аурелия и что за пара страниц?

— Ничего… ничего такого. Только где ты писала, что ненавидишь сестру. Что не веришь ей. Что она…

Ликия осекается.

— Что? — сердце холодеет.

— Что она забрала у тебя всё.

— Ты что несёшь, идиотка, — шипит она.

Ликия закрывает лицо руками на секунду, потом тут же опускает их.

— Значит, ты украла дневник, продала страницы и пришла не с повинной, а за защитой? — тихо спрашивает Мэйрин. — Умница, просто безупречная тактика.

— Нет! — Ликия резко мотает головой. — Нет, я виновата! Я знаю! Я виновата, но не так! Я не хотела отдавать! А она скажет, что я всё ей отдала. А это не я. Я просто… я испугалась. Мне нужны были деньги.

Моё дыхание застревает в груди.

Ликия вдруг всхлипывает.

— Да, я дура, я испугалась. Она сказала, если я пикну, меня выкинут. А если выкинут… мне некуда идти.

Она вдруг хватает меня за руки.

Пальцы ледяные. Они у неё ледяные и влажные.

— Франческа, прости. Пожалуйста. Я всё скажу. Всё подтвержу. Только пусть меня не выгоняют. Ректор теперь тебя слушает. Ты можешь попросить. Ты можешь сказать ему, что это не я. Что это она. Что это Аурелия!

— Отпусти руки, — тихо говорю я.

Ликия будто не слышит.

— Я на колени встану, хочешь? Прямо здесь?

Она падает. По-настоящему. Колени глухо ударяются о пол.