Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 166 – Властелина Богатова

Золотые блики скользнули по чёрным прядям волос, вспыхнули в глазах и легли на острые скулы, отчего он на мгновение стал похож не на человека, а на древнего бога, принявшего человеческий облик.

Я вижу, как меняется его взгляд.

Зрачки сужаются, цепляясь за то, что раскрывается за моей спиной, и в привычной сдержанности впервые проступает что-то живое. Восхищение, почти голодный интерес.

Воздух вокруг нас дрожит от жара. Дождевые капли, попадая в золотое сияние, вспыхивают брызгами. Влажный воздух становится густым, горячим, пахнет мокрым камнем, грозой.

По лицу Рэммела течёт вода. Она скользит по виску, по скуле, срывается с подбородка, но он будто не замечает ни дождя, ни ветра.

Только меня.

Жаркое сияние всё ярче отражается в черных глазах, растекается по лицу, и мне вдруг становится трудно понять, от чего сильнее сбивается дыхание — от рождающихся крыльев, от ледяной воды или от того, как он сейчас на меня смотрит.

Иммерсионная материя клубятся за моей спиной, собираясь в длинные костяные дуги. Между ними натягивается полупрозрачная перепонка, формируясь стремительно, так что теперь я чувствую каждое движение, каждую новую мышцу, которой секунду назад у меня не существовало.

Теперь я и крылья — одно целое.

Распахиваю их, и порыв воздуха едва не сбивает меня с ног.

Ох!

Рэммел удерживает меня, обхватив за талию.

Его рука перемещается на мой локоть, а потом к кисти.

— Используй иммерсию в управлении, — напоминает он.

Я делаю вдох, пытаясь унять волнение, и направляю силу вниз, к земле, разводя крылья осторожнее.

Но в них сразу врезается ветер.

Ледяной, тяжёлый от дождя, он ударяет под перепонки с такой силой, что меня разворачивает боком вырывая из рук Морстейна.

Подошвы проезжают по камню, я врезаюсь в ограждающий башню барьер, с размаху, что могла бы сломать запросто пару рёбер, но смягчаю иммерсией удар воздушной подушкой.

Мир резко кренится, и перед глазами распахивается чёрная пропасть.

Испуганно моргаю, собираясь с мыслями.

Не смотреть вниз, значит.

Я судорожно вдыхаю и вскидываю взгляд на изломанное молниями небо.

Гром сотрясает воздух.

Он грохочет совсем над нами, что камень под моими ладонями вздрагивает, проходит сквозь грудную клетку и отдаётся в костях.

Дыхание выбивает из лёгких, а страх на мгновение сковывает всё тело. Я перестаю чувствовать пальцы.

Только холодные струи воды на лице, бешеный стук сердца и огромные крылья за спиной.

Я осторожно поднимаюсь на парапет, удерживая равновесие, но перед самым краем всё-таки оборачиваюсь.

Морстейн стоит всего в нескольких шагах и смотрит.

В его взгляде нет ни сомнения, только спокойная, тяжёлая уверенность в том, что я справлюсь.

И я начинаю верить в себя.

Улыбаюсь ему коротко. И Морстейн жадно ловит мою улыбку. Но улыбка моя гаснет, ведь невозможно поверить в происходящее. Вдруг это закончится?

Я быстро поворачиваюсь к обрыву и сжимаю пальцы в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, прогоняю дурные мысли.

Сердце колотится где-то у горла.

Но я остаюсь стоять.

Чувствую не только тяжесть крыльев, но и воздух под ними.

Он живой. Рвущийся, непокорный. Толкает снизу, проваливается под одним крылом, тут же бьёт в другое.

Я не спешу их раскрыть подстраиваюсь осторожно, почти на ощупь, ловлю каждый поток, позволяю ему пройти вдоль перепонок.