Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 171 – Властелина Богатова

Первое осторожное давление проникновения заставляет меня задержать дыхание. Тело напрягается от непривычной полноты, но Морстейн не торопится. Удерживает меня за бёдра.

— Расслабься, Франческа. Я не причиню тебе боли.

Он продвигается глубже понемногу, давая мне привыкнуть к каждому новому движению. Иммерсия горячими волнами расходится по телу, смягчает напряжение, помогает принять его. Непривычное растяжение постепенно перестаёт пугать и превращается в густое, тягучее наслаждение.

Я выдыхаю ему в губы.

Внутри становится так полно и горячо, что на мгновение перед глазами темнеет. Всё моё тело будто подстраивается под него, обволакивает, удерживает, не желая отпускать.

Морстейн замирает, войдя до конца.

Его дыхание тяжёлое, мышцы под моими ладонями напряжены до предела. Я чувствую, сколько силы ему приходится удерживать, чтобы оставаться бережным.

— Так хорошо? — спрашивает он низко.

Я не могу ответить словами. Только обхватываю его ногами и сама двигаюсь навстречу.

Рэммел тяжело выдыхает, его зрачки, окаймлённые золотом, пульсируют в чёрных безднах радужек.

И что-то в нём срывается.

Его пальцы сильнее впиваются в мои бёдра, а следующий толчок становится глубже. Потом ещё один — резче, увереннее.

Я хватаю ртом воздух, чувствуя его в себе, именно такого страстного, порочного.

Бережная осторожность исчезает, уступая голодному ритму, который он больше не пытается сдерживать.

Я запрокидываю голову, цепляясь за его плечи. Каждый толчок выбивает из груди воздух и разносит наслаждение всё выше: от живота к груди, к горлу, к самым кончикам пальцев.

Иммерсия на моей коже пульсирует в такт его движениям, переплетаясь с тёмной иммерсией Морстейна.

— Рэммел… — его имя срывается с моих губ почти стоном. Я крепче обхватываю его ногами. — Хватит меня беречь.

Он замирает всего на мгновение.

Тёмные глаза впиваются в мои, будто он хочет убедиться, что я действительно понимаю, о чём прошу. А потом его ладонь скользит мне под затылок, пальцы вплетаются в волосы, сжимают в кулак.

— Сама попросила, Франческа.

Следующий толчок вжимает меня в камень парапета.

Я вскрикиваю от протекающего по телу наслаждения, но Морстейн уже накрывает мой рот своим, глушит звук поцелуем и начинает двигаться так, как до этого запрещал себе. Сильно. Глубоко. Без прежних остановок, в которых давал мне привыкнуть.

Его бёдра ударяются о мои, пальцы жёстко удерживают меня за талию, не позволяя отодвинуться ни на сантиметр. В нашем коконе из крыльев раздаются влажные порочные звуки. Теперь он не ждёт, пока я подамся навстречу — сам задаёт ритм, поднимает меня и снова насаживает на себя, каждый раз выбивая из груди короткий, беспомощный стон, который заглушает раскат грома, обостряя мощные проникновения Рэммела.

Ливень припустил сильнее, бьёт по крыльям, но внутри жарко.

Холод не исчез, он скользит по голым ногам, но тело горит так, что я почти не чувствую его.

Чёрные линии иммерсии разрастаются по шее Морстейна. Его лицо становится жёстче, дыхание срывается, а движения становятся быстрыми, голодными. Будто наружу наконец вырвался дракон, которого он всё это время удерживал в узде.

Я цепляюсь за него сильнее, уже не понимая, пытаюсь удержаться или прижать его ещё ближе.

— Рэммел…

— Я здесь, — выдыхает он мне в губы и снова врывается в меня сильным толчком. — Держись за меня.