Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 170 – Властелина Богатова

Рэммел наклоняется и собирает губами влагу на моей щеке. С его волос капает дождевая вода.

Я не знаю, что он имел в виду, говоря о другом полёте, но, кажется, начинаю догадываться, когда Морстейн позволяет иммерсии проступить на коже лица, руках, шее.

Заворожённо слежу за её движением в сильном теле дракона.

Он управляет ею безупречно.

И я следую его примеру, будто моё тело само знает, что нужно делать.

Золотая материя проносится по венам, проступает под кожей тонкими светящимися следами. Вместе с ним приходит жар, мышцы становятся сильнее, а каждое прикосновение ощущается острее.

Морстейн захватывает мои губы и, не отрываясь от них, расстёгивает ремень моих брюк.

Я вздрагиваю от предвкушения чего-то чрезвычайно нового.

Пряжка тихо звякает.

Его ладони скользят мне на бёдра и одним уверенным движением стягивают брюки вниз. Мне приходится оторваться от его губ, чтобы переступить через ткань, но Морстейн тут же притягивает меня обратно, не позволяя отступить.

Затем берётся за собственный ремень.

И через секунду его брюки спускаются ниже, а мой взгляд невольно опускается.

Задерживаю дыхание. Я ещё никогда не видела такого…

Его член кажется непозволительно большим, тяжёлым, почти пугающим своей силой, устремлённой всей своей мощью вверх. Он тёмного цвета и бардовый на конце. Как продолжение самого Морстейна — такого же властного и горячего.

В горле пересыхает.

Я невольно сжимаю бёдра, чувствуя, как сладко тянет там, потому что одно только понимание, что он собирается сделать, отзывается внутри возбуждённым и тревожным жаром. Между ног набухает, тяжелеет и становится стремительно влажно.

Я вспоминаю разговоры о том, что секс с проявлением драконьей иммерсией отличается по своей интенсивности и чувствительности, девушки, заводя об этом разговор, только краснели и хихикали, а я просто слышала со стороны, не смея вдаваться в подробности.

А теперь мне очень любопытно.

— Держи иммерсию, — предупреждает Морстейн, обхватывает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

В его взгляде столько тёмного жара, что золотые узоры материи на моей коже вспыхивают ярче.

Он подхватывает меня под бёдра и усаживает на парапет. Мягкий мундир, в котором я почти тону, оказывается подо мной вместо подстилки.

Морстейн встаёт между ног так, что мне приходится их чуть развести, и от одной этой близости у меня перехватывает дыхание.

— Смотри на меня, Франческа.

Я и так не могу отвести глаз.

Он снова накрывает мои губы, так же жадно, глубоко, будто весь этот полёт с самого начала вёл только сюда. Его пальцы сжимают мои бёдра, притягивая ближе к себе, горячая тяжёлая твёрдость упирается мне в живот, заставляя забыть о высоте, ветре и грозе вокруг.

Морстейн едва заметно двигает бёдрами.

Трение обжигает даже через иммерсию.

Я судорожно вдыхаю ему в рот, пальцы сами сжимаются на его плечах. Он замирает на мгновение, будто даёт мне возможность отстраниться.

Но я не отстраняюсь.

Наоборот — сама подаюсь навстречу.

Моё тело ищет его раньше, чем я успеваю испугаться собственного желания. Бёдра приподнимаются, сокращая последние сантиметры между нами.

Морстейн отрывается от моих, замечая, как я поддаюсь.

— Вот так, — произносит он хрипло.

В животе закручивается воронка напряжения и предвкушения.