Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 196 – Властелина Богатова

Движения у неё резкие, нервные. Тонкие губы плотно сжаты, между бровями залегла глубокая складка. Она то поправляет край листа, то бросает его.

Кажется, разговор с Морстейном её знатно вывел.

Наконец представитель поднимает на меня взгляд.

Холодный, цепкий, неприязненный.

— Меня зовут Оливия Вейринг, — произносит она сухо. — Я возглавляю проверочную комиссию и состою в совете высшей палаты.

Я молча жду продолжения, хотя внутри всю сковывает.

Она снова смотрит в бумаги, хотя, кажется, и без них знает обо мне всё.

— А вы, значит, та самая Франческа Лебланд.

Та самая?

В двух словах звучит слишком много: и осуждение, и насмешка, и какое-то неприятное знание, которым она пока не спешит делиться.

Я чуть приподнимаю подбородок.

— Не уверена, что понимаю, что именно вы имеете в виду.

Уголок её рта дёргается.

— Понимаете, госпожа Лебланд.

— Вы в курсе, что учились в Королевской Академии Военной Иммерсии, незаконно?

Я задерживаю дыхание.

Спокойней, Фрэнс, никаких эмоций.

— Объясните.

Она снова усмехается и одним взмахом кладёт передо мной лист.

— Вы подписывали документ об отчислении?

Всё тело простреливает, я молчу и медленно опускаю взгляд на свою же подпись. Поднимаю взгляд выше и читаю составленное Морстейном заявление.

И да — это заявление о моём отчислении.

Одна секунда проходит за другой. Сначала я и думала, что подписала заявление об уходе. А потом, когда Рэммел вернул меня, он сказал, что там было заявление о переводе в красную зону.

Он передумал на ходу? Но действительно хотел, чтобы я ушла.

И что же ответить?

— Я жду ответ.

— Я подписывала документ, — медленно произношу я. — Но мне сообщили, что это заявление о переводе в красную зону. Об отчислении я не знала.

— Хмм, интересно, — хмыкает она. — Ладно.

Откладывает лист в сторону и берёт следующий.

— Первоначальный анализ указывал на крайне низкое содержание драконьей крови. Однако позднее в документах появились совершенно иные результаты, согласно которым вы являетесь носителем чистой крови. Откуда взялись эти анализы? Подтверждаете ли вы, что эти документы были подделаны для того, чтобы перейти на высшую ступень обучения?

Злость вспыхивает мгновенно.

— Нет, анализы не поддельные.

— Это исключено, — вступается Александр, — курсант не раз демонстрировала свои способности.

— Хорошо, — она откладывает лист. — В любом случае анализы необходимо провести заново. Тогда у меня к вам последний вопрос, — сцепляет руки в замок и чуть склоняется вперёд.

— Вы подтверждаете, что с ректором Морстейном у вас имеется связь сексуального характера?

На несколько секунд я перестаю слышать всё вокруг.

Жар обрушивается на лицо и шею. Кажется, даже воздух в зале становится густым, тяжёлым, а взгляды присутствующих разом впиваются в меня.

Самой формулировкой она превращает наши чувства во что-то пошлое и постыдное.

Пальцы сами собой сжимаются на коленях, но я заставляю их разжаться.

Я медленно поднимаю взгляд.

— Я не подтверждаю вашу формулировку.

На лице женщины появляется раздражение.

— Здесь нет ничего сложного, госпожа Лебланд. У вас были интимные отношения с ректором академии — да или нет?

Сердце бьётся так сильно, что каждый удар отдаётся под рёбрами.

Хватит.

Я поднимаюсь со стула. Оливия Вейринг смотрит на меня теперь снизу вверх, ее лицо такое же каменное, но когда я опираюсь ладонями о столешницу, она заметно напрягается.