Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 22 – Властелина Богатова

Не изменилось.

Горло сжимается.

Чёрная зона, авангард. Где учится Аурелия. Элитные. Опасные. Недосягаемые для меня драконы. Те, кого готовят не для парадов.

Я медленно поднимаю взгляд.

Рианна уже не смотрит в мою сторону.

Ванесса бросает на меня быстрый, изучающий взгляд — не враждебный, но слишком внимательный. Она фыркает и поднимается, стягивает с плеч рубашку и берет пижаму.

— Весело, да? — усмехается Кассандра, которая уже легла на койку. — Теперь будем учиться с теми, кто реально умеет убивать.

— Перестань запугивать, — строго одёргивает Рианна, — нас объединили потому, что наш офицер Нокрейд не в академии, а замены нет.

Я снова смотрю в тетрадь. Под строкой имя преподавателя.

Мартин Стрейн.

О нём я наслышана. Он отчислял курсантов за одну ошибку с накопителем. Мог молча забрать оружие из рук и отправить обратно в казармы без объяснений — навсегда.

Говорят, на его занятиях курсанты плачут.

Хуже и не могло быть, отличная новость в конце дня, что глаз не сомкнуть, как я “рада”.

— Очень странное совпадение, — замечает кто-то из остальных, скрипя пружинами койки.

Я отворачиваюсь и беру сумку, достаю тетрадь, стилус и сажусь на край, переписываю расписание.

Только рука дрожит, и пальцы не слушаются, хотя часть эмоций я всё-таки скрываю за этим действием.

Закрываю тетрадь и возвращаю Кассандре.

Другие не дураки: кто хоть немного знает Аурелию, знает и обретённую сестру, к которой она относилась как к уличной собаке, то приласкает, то ногой подденет, а теперь я оказываюсь под пристальным вниманием всей КАВИ. Собачка начала кусаться, а главный дракон академии делает неоднозначные жесты в отношении меня, в то время как свадьба со старшей Лебланд не за горами.

Очень занимательно.

Но только не для меня.

Чёрт!

Я только начала забывать о пережитом кошмаре с меткой, но оно воскрешает из памяти, вызывая во мне почти животный, тошнотворный страх.

Вот и всё, Фрэнс, пришло время посмотреть в лицо своему главному страху.

Стилс выскальзывает из неконтролируемо дрожащих пальцев и шлёпается на пол.

Рывком наклоняюсь и кладу его обратно на тумбочку. Я отворачиваюсь и переодеваюсь в пижаму — нельзя показывать, что я боюсь Аурелии. Но и враждебность проявлять тоже нельзя.

Я словно между.

Даже несмотря на то, что она настраивает против меня всех, да что там — всю Академию, меня презирают и считают отбросом общества. Просто никто об этом вслух не говорит.

Наливаю из графина воды в стакан и добавляю несколько капель что дала Кройц.

А что если не пойти на занятия, притвориться, что плохое самочувствие?

В комнате быстро гаснет разговор. Кто-то устроился читать, кто-то лёг спать раньше, другие сидели за письменным столом, выполняя домашние задания.

Я легла в свою постель.

Завтра пойдё к Кройцер и скажу что к занятиям я не готова.

Сжимаю одеяло и откидываю его. Злость на саму себя обжигает: когда же я перестану её бояться?

Глупая привычка.

И такая живучая.

На мне ограничительный контур, иммерсировать в случае опасности я не смогу. Но, в конце концов, я же не собираюсь вступать с ней в бой — максимум, что она может сделать, это словесно уколоть, унизить.

Этого достаточно, чтобы спровоцировать конфликт. Уверена, этого она и хочет.

Накрываюсь с головой.Мысли носятся по кругу, как зверёк в клетке.