Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 24 – Властелина Богатова

Я сжимаю пузырёк и приближаюсь к койке Рианны, которую окружили все девушки этой комнаты. И только тут моё появление замечают.

— Что тебе надо, приютская? Тебе сказали не лезь, иди в свой угол, — снова командует Ванесса.

— Я могу предложить выход, — говорю я.

С учётом того, что по всем данным я самая слабая и пустоголовая, впрочем, мне тут же об этом напоминают:

— Ты — выход? — усмехается Ванесса. — Иди готовься таскать завтра моей сестре кобуру и патроны подавать.

Я считала, что Рианна из всех самая колючая, но ошибалась: Рианна — камень, а Ванесса — осколок стекла.

И колет она больно. Достаёт до живого.

— Несс, — вмешивается Рианна, давая понять взглядом, что продолжать конфликт не стоит.

— Что ты можешь предложить, Дирсти? — обращается уже ко мне и морщится от очередного болевого спазма.

— Обезболивающее бессмысленно, — показываю пузырёк. — Вот, это поможет.

Рианна смотрит на меня с недоверием.

— Что это?

— Успокаивающие. Мне Вальдкройцер сегодня выдала. Это должно помочь.

— Не верь ей, Риа, наверняка подмешала какую-то гадость, — вмешивается Ванесса. — Она ведь выходила только что, кто знает, что она туда добавила.

Я смотрю на неё и не понимаю, откуда во мне каждый раз рождается это чувство, будто я виновата ещё до того, как что-то сделала.

— Зачем мне что-то подмешивать? Какой мне в этом смысл?

— От тебя можно ожидать чего угодно, мозгов же своих нет.

Я стискиваю челюсти. Хочется просто развернуться и уйти, раз помощь не нужна.

Что я и делаю.

Разворачиваюсь и молча шагаю к своей койке, чувствуя себя нелепо. Зря я действительно вызвалась, кто меня просил.

Сокрушаюсь на себя, чувствуя, как внутри поднимается старая, знакомая горечь — та самая, что всегда приходит, когда тебя снова выталкивают.

— Постой, — вдруг зовёт Рианна.

Я останавливаюсь на середине пути, и оборачиваюсь, желая ответить тем же холодом, что и мне пару секунд назад.

Но слова застревают в горле.

Рианна вздыхает. Сильная и крепкая, сейчас она выглядела уязвимо, вызывая лишь одно — сочувствие. Наверное, я хотела бы чтобы и ко мне проявили заботу, которую никто никогда не проявлял без личного расчёта.

Чёрт, им действительно не за что мне верить, я никак не проявила себя в этой компании, а слава обо мне продолжает жить собственной жизнью, в которой меня давно уже нет. И будет портить до тех пор, пока я не разберусь со своим местом в этой Академии.

Пока не займу должное.

Я отворачиваюсь и дохожу до своей койки, слыша возмущённое фырканье девушек.

— Тоже мне…

— Пусть и сидит там.

Не обращаю внимания на их возгласы, беру графин и наливаю в стакан воду, открываю пузырёк.

Пять капель на первый раз должно хватить.

Возвращаюсь со стаканом.

Девушки нехотя расступаются.

— Потом нужно будет ещё ночью и утром, — говорю Рианне, протягивая стакан.

Она смотрит на него, всё ещё решая, принимать мою помощь или нет, но всё же берёт стакан рукой без иммерсии.

Ванесса не выдерживает, вскидывает руки в жесте «я умываю руки» и отходит.

Кассандра подбоченивается, прищуривая подозрительный взгляд. Остальные девушки просто ждут что будет дальше.

Дженельстон делает глоток, потом ещё один и выпивает воду с лекарством целиком.

И когда убеждается, что мир не рухнул и она жива, оставляет стакан, вытирая с губ капли рукой.