Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 42 – Властелина Богатова

Я сглатываю, вспоминая, как нёс её обнажённой с полигона.

Аурелия решила убрать её.

Пазл сложился. И мне это не нравится.

В дверь раздаётся стук.

Сжимаю кулаки и поворачиваюсь к Алексу, давая понять, что разговор будет камерный.

Он проходит к двери и открывает её, обходительно позволяя пройти даме в кабинет.

Я направляюсь к рабочему столу, пока Лебланд делает шаг за порог.

Опускаюсь в кресло и смотрю на неё.

Долго. Пристально. Не спеша.

— Я рада, что ты вернулся из штаба, — произносит она, сохраняя безупречное спокойствие.

И вся она была безупречна — от кончиков чёрных шёлковых волос до кончиков блестяще начищенных сапог. Пряжка ремня сверкает в дневном свете, как и знаки авангарда на её точёных плечах — они были похожи на созвездия, пробившиеся сквозь абсолютно чёрное небо.

Невозможно прочесть в её взгляде — холодных синих, как море во время шторма — ничего.

Красивая и холодная.

Дирсти была штормовым ветром в его парусах — непредсказуемая, дерзкая, наполняющая движение риском.

Аурелия — твёрдая и неприступная, и я всё ещё не понимал способна ли она укрыть корабль и стать той надёжной гаванью или нет.

Дирсти совсем не такая: она как открытая книга для эмоций, но её поведение — тайна, не поддающаяся никакой логике.

Аурелия ожидает, не смеет приблизиться, и мне это нравилось: она чётко понимала и чувствовала, когда можно сократить дистанцию, а где это рискованно. Тактика, выдержка, холодность.

Я считал это достоинством.

— Ты знаешь, почему ты здесь?

— Догадываюсь, — качает головой и отводит взгляд с лёгкой горькой усмешкой. — Из-за Франчески?

— Неверно.

Тёмная бровь Аурелии приподнимается.

Я поднимаюсь и обхожу стол, вставая напротив той, с которой была совсем недавно помолвка. И сейчас ободок серебряного кольца холодит кожу, почти обжигая.

— На стрельбище были применены запрещённые боевые атаки. Есть пострадавший курсант. Ты была старшей на линии. Говори.

— Рэммел, я…

— По уставу.

— Да, майор, извините, — поправляет тут же. — Инцидент случился, это правда. Франческа… я не знаю, кто ей помог. Она всё спланировала, я даже не поняла это сразу.

— К сути.

— Она бесчестно подставила меня.

Я не отвечаю. Просто смотрю.

— Всем известно, что она метит на моё место, она даже ревнует меня к отцу. Я её понимаю, понимала: вырасти без любви, ласки и поддержки — ей тяжело. Я долго её поддерживала и старалась найти с ней общий язык. Но она стала делать просто немыслимые глупости.

— Факты Аурелия, я их не вижу.

— Да, конечно. Начиная с того момента, как разгромила женский туалет, чтобы обвинить в этом меня, что её подставили таким образом. Потом эта дурацкая иммерсия — вы ведь не подумали, что это её магия? — неловко опускает взгляд.

— Ты нарушила регламент?

— Я хотела доложить, но вас вызвали в штаб…

— Ты выбрала удобный момент.

Аурелия замирает.

— Я не хотела говорить, но Франческа пришла ко мне вся в слезах и отчаянии, что ей нужно продержаться в красной зоне, что это для неё шанс. Я поделилась с ней магией. Это была полностью моя ошибка. Я ведь не знала, как она собиралась это использовать…

— Ради чего?

— Денег и моего места.

Я делаю паузу. Холодную и тяжёлую.

— Ты обвиняешь её слишком спокойно, как будто готовилась.

— Вы мне не верите?

— Я тебя проверяю.

Отворачиваюсь, беру со стола перчатки и медленно надеваю одну.