Книга Ты — мой Свет, страница 54 – Даниэль Ли

Три года. Прошло три года с той ночи в хижине, когда я, слепой, израненный, сгорал от страсти к моей Милли. Я уже не сомневался, что Лисса — это она. Её голос, её запах, её знания — всё в ней кричало об этом.

А мальчику по документам два года и четыре месяца.

Великая Матерь... Мог ли он… мог ли этот ребенок быть… моим? Или это не родной её сын, а воспитанник? И почему я до этого ни разу не посмотрел на мальчика?

«Боялся», — тут же ответило подсознание.

Боялся увидеть в чужом ребенке чужие черты. Боялся окончательно признаться себе, что женщина, которую я искал столько лет, могла принадлежать кому-то другому. Ведь если признаться, то я всегда подсознательно знал, что это она.

Мой сын. Где-то здесь, в этом проклятом заснеженном городишке, живет мой сын? Растет без меня, считает своим отцом выдуманного мертвеца, пока я пытаюсь развязать политические узлы?!

Я резко развернулся.

— Оран! — мой рык заставил содрогнуться стены кабинета.

Дверь распахнулась быстрее, чем я успел сделать вдох. Адъютант замер на пороге, мгновенно оценив мое состояние.

— Ваше Высочество?

— Местного лекаря Берно. Живо сюда! — приказал я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Если он спит, подними с постели. Если пьет, вылей на него ушат ледяной воды и притащи за шкирку. Одна минута, Оран! Выполнять!

— Так точно! — адъютант исчез, как растворился.

Эти минуты ожидания показалась мне вечностью. Я мерил шагами кабинет, как загнанный в клетку зверь. Если это правда… Великая Матерь, я переверну этот мир, я сожгу Астерион дотла вместе с их принцессами, но никто и никогда не посмеет даже косо посмотреть на мою женщину и моего наследника.

В коридоре послышались торопливые, шаркающие шаги. Оран буквально втолкнул в кабинет насмерть перепуганного, запыхавшегося старика Берно. Лекарь был бледен, как полотно, его руки тряслись.

Я подошел к нему вплотную, нависая всем своим ростом, не в силах сдерживать давящую ауру.

— Ваше… Ваше Высочество… — пролепетал старик, вжимая голову в плечи.

— Лисса рожала здесь? В Чёрном Яре? — мой голос звучал обманчиво тихо, но в нем вибрировала такая угроза, что Берно пошатнулся. — Отвечай.

— Да, Ваше Высочество, здесь, прямо в нашей лечебнице.

— Тогда подними записи или вспоминай. Мне нужно знать всё, состояние ребенка, как протекали роды, сроки. Всё, что касается её сына.

— Да мне и записи поднимать не нужно, я сам принимал у нее роды, — старик немного успокоился, заговорив о профессиональном. — Мальчик родился крепким, здоровым. По нему с первого взгляда и не скажешь, что недоношенный. Слава Великой Матери, выправился быстро.

— Недоношенный? — тихо переспросил я.

— Да, Ваше Высочество. Роды начались на месяц раньше срока. Восьмимесячный мальчик, но, повторюсь, очень крепкий…

— Свободен, — хрипло бросил я.

Лекарь спешно поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я закрыл глаза, вцепившись пальцами в край стола. Восемь месяцев. Ребенок родился ровно через восемь месяцев после нашей с ней ночи. Теперь всё сходилось.

Милли.

Шок медленно сменялся оглушающим осознанием, от которого сердце забилось где-то в самом горле, перекрывая кислород. Мой сын. У меня есть сын. Всё это время она растила его одна, в этой глуши, в нищете, скрываясь под чужим именем.