Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 36 – Олеся Герус

— Меткое сравнение, — призналась я. — Кассель дал нам три дня подумать над щедрым предложением сдаться добровольно.

— Кассель, — каркнул Пискля с явным отвращением, — в последний раз предлагал мне щедрое предложение семь лет назад. Клетка с зерном за то, чтобы я шпионил за орденом. Я по достоинству оценил предложение и улетел с его подоконника вместе с фамильной запонкой прадеда. Золотой. С гравировкой. Он до сих пор, говорят, вздрагивает при виде голубей.

— Ты не просто украл, ты ещё и травмировал человека психологически, — заметила я, не удержавшись от смеха.

— Я называю это восстановлением справедливости с процентами, — невозмутимо парировал ворон. — Кстати, раз уж речь про справедливость: пока вы тут любезничали с интриганом, Гончие удвоили патрули на восточных улицах. Кто-то донёс про девушку в странной одежде у лавки травника.

Улыбка сползла с моего лица быстрее, чем я успела её удержать.

— Хозяйка? — спросила я тихо.

— Не она, — каркнул Пискля. — Скорее сосед, слишком внимательный к чужим делам. Хозяйка просила передать, что вам лучше больше не возвращаться. Не со зла — из соображений здорового инстинкта самосохранения.

— Итак, — подытожила я, — Кассель хочет меня заполучить, Регентство — допросить, хозяйка лавки — выселить, а рядом со мной только мужчина, который жалеет, что круг вытянул не кого-то поспокойнее, и ворон-рецидивист.

— Неплохая компания для конца света, — заметил Дариан.

— Могло быть хуже, — согласился Пискля. — Могли достаться Зарайины браслеты вместо меня. С ними Гончие услышат вас ещё на подходе к городу.

— Кстати о Зарайе, — посерьёзнел Дариан. — Она давала о себе знать?

— Молчит, — ответил ворон, впервые за вечер без тени привычной иронии. — Обычно к этому часу она уже присылает хотя бы одну панически нацарапанную записку. Тишина хуже любых Гончих.

Мы замолчали, и тишина между нами стала другой — тяжёлой, полной тревоги за человека, рисковавшего ради нас куда больше простого долга.

— Нужно найти укрытие на сегодня, — сказал Дариан. — Подальше от восточных кварталов.

— Есть идея, — сказал Пискля с плохо скрытым самодовольством. — Знаю одно место. Придётся потерпеть моего старого приятеля — суеверен до крайности, шарахается от собственной тени, зато дом крепкий, а стряпня отменная.

— Веди, пернатый эксперт по недвижимости, — сказала я.

— Только сначала перестаньте переглядываться, как парочка, решающая, кто первым извинится за перепалку у столбов, — каркнул Пискля лукаво, взмывая в воздух. — У меня нет времени на ваши игры.

Щёки предательски потеплели, и, судя по тому, как резко Дариан отвернулся и зашагал вперёд, он испытывал нечто похожее.

— Идём, — буркнул он, не оборачиваясь. — Пока Пискля не начал комментировать ещё и это.

Дом приятеля Пискли оказался приземистым, крепким, с толстыми бревенчатыми стенами и низкой дверью, над которой висела связка сушёных трав — судя по резкому запаху, местный аналог чеснока, только вдвое злее земного родственника. На окнах красовались железные подковы в два ряда, а на пороге лежал коврик с вышитым узором, подозрительно похожим на оберег от сглаза.

— Твой приятель, случайно, не держит лавку сувениров от нечисти? — спросила я, разглядывая подковы.

— У него свой взгляд на безопасность, — уклончиво ответил Пискля, устраиваясь на карнизе с видом зрителя в предвкушении представления. — Стучите три раза, коротко, пауза, ещё раз. Иначе решит, что стучат Гончие, и вам это не понравится.