Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 38 – Олеся Герус

Записать бы это в блог. "Пять признаков, что мужчина тебе нравится, хотя ты в этом ни за что не признаешься даже себе". Подписчицы бы оценили. Жаль, подписчиц у меня, вероятно, больше никогда не будет.

Гром разлил похлёбку по глиняным мискам, поставил передо мной одну из них с подчёркнутой осторожностью — явно опасался, что я могу взорваться от резкого движения, — и уселся напротив, скрестив руки на груди. На человеке его габаритов этот жест выглядел особенно внушительно.

— Рассказывай, — сказал он Дариану. — Всё. С самого начала, и не пропускай подробности про то, откуда взялась эта странная особа с птичьей лапой на груди.

— Это принт, — сказала я. — Меркурий. Планета такая.

— Планета с лапой, — повторил Гром недоверчиво, разглядывая мою футболку с прищуром — похоже, пытался прочитать в узоре скрытое пророчество.

— Долгая история, — сказал Дариан, принимаясь за похлёбку с явным облегчением человека, не евшего толком весь день.

— У меня целая ночь, — хмыкнул Гром. — И, судя по вашим лицам, вам всё равно больше некуда идти.

Дариан коротко, устало пересказал события последних дней — подвал, круг, побег, патруль, разоблачение перед хозяйкой лавки, встречу с Кассельем у Врат Пепла, — и по мере рассказа лицо Грома менялось от суеверной настороженности к чему-то более серьёзному, почти профессиональному.

— Три дня, — повторил он, когда Дариан закончил. — Кассель никогда не даёт много времени просто так. Значит, готовит что-то параллельно.

— Именно этого я и боюсь, — согласился Дариан.

Пискля, к этому моменту устроившийся на балке под потолком, каркнул с явным неудовольствием:

— Пока вы едите, я, между прочим, торчу без ужина. Хозяин дома, между прочим, забыл о гостеприимстве.

— Ты не гость, — буркнул Гром, не поднимая головы от миски. — Ты стихийное бедствие с крыльями.

— Обидно, — отозвался ворон без малейшей обиды в голосе, спускаясь на край стола и деловито выклёвывая кусок мяса прямо из чужой миски, за что заработал возмущённый взгляд хозяина дома.

— Убери клюв от моей похлёбки, — прорычал Гром.

— Уже убрал, — невозмутимо соврал Пискля, проглатывая добычу.

Я невольно рассмеялась — искренне, впервые за долгое время, наблюдая, как двухметровый суровый мужчина препирается с вороном за право на ужин. Со стороны это больше напоминало обычную семейную сцену за обеденным столом, чем заговор государственного масштаба.

— Вы двое давно знакомы? — спросила я, переводя взгляд с Грома на Дариана.

— Слишком давно, — ответил Гром прежде, чем Дариан успел открыть рот. — Вместе служили в ордене. Пока не случилось то, что случилось.

Комната вдруг стала тише. Дариан отставил ложку, лицо его закрылось, как дверь на засов, а Гром, кажется, только сейчас понял, что сболтнул лишнее. Он резко перевёл взгляд на котёл, точно там внезапно обнаружилось нечто крайне важное.

— Простите, — сказала я тихо. — Не буду спрашивать дальше, раз тема неудобная.

— Дело не в неудобстве, — сказал Дариан после паузы, и голос его звучал ровнее обычного — той нарочитой ровностью, за которой скрывается напряжение. — Просто эта история не рассказывается за ужином в первый вечер знакомства.

— Справедливо, — согласилась я, хотя внутри всё сжалось от любопытства, смешанного с уже знакомым чувством узнавания: у каждого здесь была своя рана, спрятанная за суровым лицом или суеверным жестом, и я начинала подозревать, что моя собственная история не так уж сильно отличалась от их.