Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 113 – Катерина Дэй

— Наш народ долго жил в тени, — продолжил вождь, и слова его звучали как клятва, высеченная в камне. — Мы прятались, потому что боялись потерять то, что осталось от нас. Но страх не спасает. Он только отнимает время. А время — это то, чего у нас и так мало.

Он чуть наклонил голову, будто взвешивая каждое слово, прежде чем выпустить его в мир.

— Я даю согласие на союз с королевством Велдора. Мы встанем на защиту ваших границ, если вы примете нас не как наёмников, не как оружие, а как народ, у которого есть своя история, свои законы и свои святыни. Мы просим уважения. И если король Велдор готов дать его — мы готовы дать свою верность.

В зале на мгновение стало так тихо, что было слышно, как где-то далеко капает вода, отбивая ритм, похожий на стук сердца. А потом Дарквен сделал шаг вперёд.

Первый сын вождя был воплощением холодной, отточенной силы: в нём не было юношеской порывистости, зато была спокойная уверенность воина, который не раз смотрел смерти в глаза и выходил победителем. Его тёмные волосы заплетены в тугую косу, которая ложилась на плечо тяжёлой волной, пряди у висков гладко зачёсаны, подчёркивая резкие, благородные черты лица. На коже — чёрные витиеватые узоры, напоминающие древние руны или следы ночного ветра: они начинались у виска, огибают скулу и терялись в тени шеи.

«Эти метки, — подумал Алор вспоминая Скорпиона, — не просто украшение, а, вероятно, знаки пройденных испытаний или родовые печати, подтверждающие его право наследования».

За спиной старшего сына вождя были огромные чёрные крылья, тяжёлые и мощные: перья лежали плотно, как пластины брони, и даже в сложенном состоянии занимали пространство, напоминая о его истинной природе. В каждом изгибе крыльев чувствовалась скрытая энергия — стоит ему расправить их, и зал наполнится шумом ветра и предчувствием битвы. В его образе не было показной роскоши, но есть достоинство, выкованное в сражениях: он не стремится впечатлить, потому что знает — его присутствие само по себе говорит громче любых слов.

Алор перевёл взгляд на его брата. Второй сын вождя был воплощением бурной, необузданной силы, в которой ещё не до конца улеглась юношеская горячность. В нём не было тяжеловесной монументальности Вэлторна, но была стремительность хищной птицы, готовой сорваться с места по первому зову. Его тёмные пряди волос были будто бы тронуты пеплом и взъерошены, как после долгого полёта сквозь шторм, и непослушно падали на лоб.

Тело его покрывали татуировки сложными, витиеватыми узорами, в которых угадывались силуэты крылатых зверей и древних рун. А за спиной крылья: мощные, чёрные, с едва заметным металлическим отливом на краях перьев. Они были не расправлены во всю ширь, но чувствовалось, что в любой момент Кэйрон готов взмыть в небо будь то ради спасения или ради битвы. В его осанке наблюдалась напряжённая собранность: он будто всегда готов к прыжку, к удару, к защите тех, кто ему дорог.

Алор снова перевёл взгляд на Дарквена, когда тот заговорил. Его взгляд был прямым, без тени высокомерия, но с той твёрдостью, которая приходит, когда берёшь на себя ответственность.

— Я буду вести наш отряд в королевство, — чётко произнёс он. — И я лично отвечаю за то, чтобы ни один рихтэн не нарушил договор. Мы будем защищать, а не угрожать. Будем служить, а не властвовать.