Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 1 – Катерина Дэй

Корабль Алора рассекал чёрное полотно космоса, оставляя мерцающий шлейф, будто кто-то провёл по тьме кистью, смоченной в звёздной пыли. На приборной панели тихо пульсировали индикаторы, отсчитывая килопарсеки до Аэлуры — его родины, где воздух был напоён ароматом цветов и трав, а небо отливало густой голубизной, словно сотканной из сапфиров.

На сердце у Алора лежала странная двойственность: одновременно легко и невыносимо тяжело, будто гравитационный якорь тянул его вниз, мешая отдаться предвкушению встречи с родными. Он оставлял позади друзей: Элю, Скорпиона, Рокко и их детей — тех, кто стал ему семьёй. В памяти вспыхивали короткие, но яркие мгновения: смех малышей, тянувших ручки к его хвосту и шёпотом спрашивавших, можно ли его потрогать; вечерние посиделки у костра на берегу моря, когда Рокко так увлечённо рассказывал байки, что, казалось, даже звёзды замирали, чтобы послушать; изнурительные тренировки со Скорпионом, где каждое движение доводилось до совершенства; тихие разговоры с Элей о том, как устроен мир и почему порой самое важное — просто быть рядом.

Алор твёрдо знал: однажды он вернётся. Но сейчас его неудержимо тянуло к матери и двум отцам. Ему нужно было посмотреть им в глаза и выложить всё, что годами копилось в груди, — без утайки, не пряча ни боли, ни решимости. Он скажет, что уступает первенство брату: пусть тот принимает бремя правления в общине. А сам Алор выберет иной путь — построит свою жизнь на Эверии, рядом с теми, кто стал ему дороже любых почестей и титулов, там, где он чувствовал себя свободным.

Традиции аэлорцев не находили отклика в его душе: мысль о том, чтобы стать одним из мужей и подчиняться женской воле, вызывала глухой протест. Ему была нужна единственная спутница, для которой он станет единственным любимым — и не аэлорка. С годами в нём всё сильнее просыпалась ксикорианская кровь: она не терпела половинчатости, жаждала владеть, защищать, стоять твёрдо и не отступать. Ксикорианцы — собственники и доминанты, аэлорцы же смиренно принимали женскую власть. И теперь Алор наконец понял, почему с детства в глубине души отталкивал устои своей родины: в нём боролись два мира, две природы, и чаша весов давно склонилась в сторону той, что требовала свободы выбора и верности одному сердцу.

С этими мыслями он крепко держал штурвал, чувствуя под пальцами живую, почти родную вибрацию корабля. Взгляд скользил по звёздным картам, выискивая знакомые созвездия, будто они могли шепнуть: «Ты на верном пути». И в тот миг, когда он позволил себе на секунду поверить, что всё идёт как надо, космос вдруг изменился.

Они напали без предупреждения — словно чёрная волна, накатившая из пустоты. Их корабль вынырнул из слепой зоны, будто сама тень решила обрести форму и сталь. Алор успел только выругаться сквозь зубы и схватиться за штурвал, когда по обшивке ударили первые импульсы.

— Ну уж нет, — процедил он, стискивая рычаги. — Вы не заберёте ни меня, ни мой корабль.

Он рванул штурвал влево, уходя в резкий вираж, и одновременно ударил по панели активации силового щита. Пространство вокруг корабля на секунду вспыхнуло ослепительным голубым светом — щит встал. Но уже в следующую секунду по нему ударили сразу три луча, и корпус затрясся, будто живое существо, которому больно.