Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 125 – Катерина Дэй

— Неплохой замах. Сила есть, это хорошо. Но в следующий раз предупреждай, прежде чем начнёшь махать. Алор как-то с этим справляется.

А Самэль обнаружил кухню и подружился с главным поваром быстрее, чем кто-либо успел сказать «пироги с капустой». Через два дня он уже мог приготовить терранскую похлёбку, причём так, что вся стража выстраивалась в очередь за добавкой. Это привело в восторг гарнизон, в недоумение — кухарку, а в тихий ужас — Грача, который считал, что воину не пристало стоять у очага.

— Это не дело, — ворчал он, глядя, как Самэль ловко помешивает суп. — Воин должен держать меч, а не половник!

— А если меч держать не надо, а есть хочется? — возражал Самэль, пробуя похлёбку и довольно жмурясь. — Тогда половник — лучший друг воина. И, кстати, он тоже может быть оружием. Особенно если суп получился острым. Я проверял: один глоток и противник сам сдаётся.

Грач только закатил глаза:

— Я не хочу знать, как ты это проверял.

Дарквен же держался особняком: серьёзный, немногословный, он наблюдал за всем с той спокойной внимательностью, которая заставляла даже видавших виды советников говорить тише и взвешивать каждое слово. Казалось, он не столько учился, сколько составлял внутренний каталог с пунктами.

Вэллэн, напротив, быстро стал душой компании: шутил, знакомился со всеми и однажды так увлёкся разговором с одной из фрейлин, что забыл про урок этикета и, сам того не заметив, взмыл вверх — прямиком на крышу. Грач стоял внизу, задрав голову, и шипел, как разъярённый кот, которому наступили на хвост:

— Спускайтесь немедленно! Это несовместимо с достоинством!

— Совместимо, совместимо! — кричал сверху Вэллэн, болтая ногами и улыбаясь так, будто сидел не на черепице, а на лучшем месте в театре. — Очень даже совместимо! Отсюда вид лучше, кстати. И ветер приятнее. И вообще, разве этикет запрещает любоваться закатом?

Грач пробормотал себе под нос:

— Если бы этикет запрещал любоваться закатом, я бы первым подписал этот указ.

И рихтэны быстро вписались в общество Пятого королевства — настолько быстро, что через неделю стражники разглядывали их уже не с суеверным трепетом, а с профессиональным интересом: мол, а правда ли, что крыльями можно отбивать стрелы? Фрейлины шептались уже не «Ой, они сейчас улетят и нас утащат», а «Какой у Рамэля размах… в смысле, крыльев, конечно!» — и тут же краснели, будто сами себе не верили, а потом хихикали, прикрываясь веерами, как будто это могло скрыть их любопытство. А одна особо смелая даже тихонько спросила у Сэмэля: «А если я подержу, ты покажешь, как их складывать?» Сэмэль так растерялся, что крылья сами собой сложились, будто решили: «Лучше уж так, чем объяснять».

Советник Грач долго смотрел на рихтэнов поверх очков, щурясь так, будто пытался разглядеть в них скрытые недостатки, потом фыркнул, поправил манжету и изрёк:

— Ну, рихтэны так рихтэны. Лишь бы летали, когда надо. Крылатый народ тоже неплох. Главное, чтобы канделябры оставались на местах, а не на головах. И чтобы никто не пытался использовать люстры как тренировочные кольца. Особенно Вэллэн. Я его взгляд знаю: он смотрит на люстру так, будто это турник для чемпионов.

И пока парни были при деле, вливаясь в новую жизнь, Алор изо всех сил стремился попасть к реке, чтобы наконец вытащить свой корабль и спрятать его в гроте. Но ему это никак не удавалось. Во-первых, Дарквен твёрдо решил, что Алор лично будет его во всём инструктировать и задавал столько вопросов, что у него порой возникало ощущение, будто он сдаёт экзамен по собственной жизни.