Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 177 – Катерина Дэй

Он остановил корабль буквально в нескольких километрах от края аномалии. Корабль дрожал, сопротивляясь невидимой силе, которая тянула его вперёд, к этой чёрной бездне, похожей на открытую пасть чудовища.

Алор облокотился на подлокотники кресла и несколько секунд просто дышал, не двигаясь. Дыра висела перед ним, безмолвная и абсолютная. Корпус корабля едва заметно поскрипывал — гравитация аномалии не отпускала, держала, тянула, будто угадала его нерешительность и пыталась решить за него.

Он провёл рукой по лицу, потянулся к панели и включил систему навигационного анализа.

Тишина стала невыносимой.

Он посмотрел на свои руки. Потом на карту: звёзды, линии, маршруты, его записи, его надежда. Потом снова в иллюминатор — на чёрную дыру.

И тут его осенило. Эта аномалия не скользила по космосу, не появлялась внезапно. Она просто была здесь. Как проход. Как дверь, которая всегда стояла на одном месте, просто никто не знал, куда она ведёт. Получается, это некий портал между галактиками? В тот раз он не мог ничего запомнить, слишком быстро всё произошло, слишком хаотично, слишком много боли и дезориентации. Но сейчас он фиксировал всё: каждый скачок гравитации, каждую вспышку, каждый изгиб пространства.

Алор закрыл глаза.

Потом резко их открыл.

Он не мог знать наверняка, как течёт время по ту сторону. Здесь прошло семь дней, а там? А если эта аномалия вскоре исчезнет? Что заставило её появиться и насколько?

Тысячи вопросов терзали его, но ответ был только один: влететь в эту адову дыру и получить хоть какие-то ответы. И это мог быть его последний шанс.

Он надеялся, что этот коридор сквозь галактики был постоянен.

Алор сидел в кресле и смотрел в иллюминатор, но вместо аномального туннеля видел лицо Линны: её рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам, как языки пламени; её прекрасные глаза, в которых отражался весь мир; её улыбку, от которой даже самые холодные звёзды казались тёплыми. И в этот момент он принял решение. Окончательное. Твёрдое. Без оглядки.

— Я возвращаюсь, — произнёс он вслух, и слова прозвучали как клятва, высеченная в рёбрах корабля.

Он любит её. И будет с ней столько времени, сколько она будет в нём нуждаться. Пока она дышит, пока её сердце бьётся в ритме этого маленького мира, в этой галактике, в этом времени, он будет рядом. Он станет для неё кем угодно: тенью, скользящей по коридорам дворца, другом, что выслушает даже невысказанное, защитником, что встанет между ней и любой бедой, сторожевым псом, что зарычит на саму судьбу, если та посмеет подойти слишком близко… и любовником — тем, кто будет держать её в объятиях, когда весь мир рушится.

Пока она нуждается в нём — он будет рядом. Потому что без неё он не может. Линна стала его болью, его небом, его космосом. Она — его жизнь. Его болезнь. Его свет.

Он отрёкся от всего, что жило в нём от ксикорианца, — от той холодной, расчётливой части, что привыкла ставить долг выше чувств. Теперь в нём остались только аэлорские чувства: преданность, страсть, верность до последнего вздоха. Линна стала для него всем — его звёздами, его маршрутом, его домом.

Может быть, когда-нибудь придёт время, и Скорпион с Элей поймут, что он не вернулся на Аэлуру. Они начнут искать его, пролетят по этому аномальному туннелю, где звёзды сходятся в странные узоры, а пространство искажается. И, может быть, боги укажут им путь — приведут к этой маленькой планете, затерянной среди тысяч других, и они встретятся. Но сейчас это не имело значения. Сейчас имело значение только одно: он знал, куда лететь.