Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 190 – Катерина Дэй

— Поженимся, — сказал он, и голос его звучал как клятва, высеченная в камне и звёздах одновременно. — И пусть это будет не просто обряд, а обещание: куда бы нас ни завели дороги — по земле или среди звёзд, — я всегда буду рядом. Ты — моя галактика, моя орбита, мой самый верный курс.

Линна выдохнула, будто только сейчас позволила себе поверить, что всё это правда, и снова рассмеялась, уже тише, спокойнее, но от этого ещё счастливее.

— Тогда у нас есть план, — сказала она, прижимаясь к нему. — Сначала — здесь. Потом — там. А между ними — целая жизнь.

И Алор, обнимая её, подумал, что впервые за долгое время чувствует: он действительно дома. Не в каком-то месте, а там, где его сердце бьётся в такт с другим сердцем. И этого было достаточно.

Он чуть наклонил голову, вглядываясь в её лицо, словно хотел запомнить этот миг до последней черточки: как свет ложится на её ресницы, как в уголках глаз прячется улыбка, как она чуть приподнимает подбородок, будто бросает вызов всему, что раньше держало её на месте.

— Мы будем летать так, чтобы даже эти звёзды завидовали нашему пути, — пошутил он, и в этой шутке не было ни капли легкомыслия, только обещание: они будут жить так ярко, что даже небо станет светлее.

Линна подняла голову, посмотрела на него так, будто видела в нём не только любимого, но и свой собственный путь, и тихо, но уверенно произнесла:

— Я выбираю полёт. С тобой.

И в этом «с тобой» было всё: и смелость, и надежда, и любовь, и обещание, что никакие расстояния, никакие галактики и никакие страхи больше не смогут их разлучить.

А потом она схватила его за руку и потянула за собой.

— Мы сейчас пойдём к папе и всё ему расскажем!

— Ты уверена? — на миг встревожился Алор. В груди шевельнулся въевшийся страх: вдруг король не примет эту правду, не поймёт, не отпустит дочь с ним в холодные просторы космоса, где нет ни тронов, ни дворцов, ни привычных опор. Вдруг он решит, что он недостоин…

— Уверена, — убедительно выговорила Линна, ускоряясь и чуть ли не подпрыгивая на ходу от нетерпения. — Папенька настолько счастлив сейчас, что будет счастлив вдвойне за меня. Он поймёт. Обязательно поймёт! Поторопись!

Они вбежали в королевский кабинет не торжественно, не чинно, а так, как вбегают в родной дом после долгого пути: шумно, искренне, без оглядки на этикет. Велдор сидел за столом, перебирал свитки и что-то тихо напевал себе под нос, ту самую старую балладу, которую когда-то пел маленькой Линне, укладывая её спать. При виде дочери, сияющей, словно заря, да ещё и не одной, а с Алором, он замер. Перо выпало из пальцев, чернильница едва не опрокинулась.

— Алор?! — вскочил с кресла Велдор, и в этом возгласе смешались изумление, радость и лёгкий шок, будто перед ним одновременно явился и старый друг, и незнакомец из легенд. Он перевёл взгляд с Алора на Линну, потом снова на Алора, будто пытался сложить в голове разрозненные кусочки мозаики, и вдруг, не выдержав напора эмоций, буквально рухнул в кресло, будто ноги перестали держать. — Рассказывайте. Всё. Сейчас же.

И Алор начал рассказывать. Но теперь он не прятал ни одной детали, ни далёкой правды, ни своей природы.

— Я не рихтэн, Ваше Величество, — спокойно, но твёрдо произнёс он, глядя королю прямо в глаза. — Я аэлорец. Моя планета в другой галактике, далеко за теми звёздами, которые вы видите по ночам. Мой народ не воюет ради трофеев, но жаждет знаний. Мы строим корабли, чтобы летать и познавать другие миры, а не разрушать их.