Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 94 – Катерина Дэй

Ответить он не успел. Где-то в глубине коридора раздался резкий лязг металла, а следом по каменным плитам загрохотали тяжёлые шаги. Спустя мгновение решётка распахнулась с протяжным, скрежещущим стоном, будто сама темница не хотела выпускать своих пленников. В проёме возникли двое рихтэнов. В тусклом свете их силуэты казались неестественно вытянутыми, плечи — чрезмерно широкими, а отбрасываемые ими тени — длиннее самих тел, будто тьма сама старалась подчеркнуть их угрозу.

— Наш вождь желает говорить с тобой, — пророкотал один из них, и голос его звучал так, будто рождался не в горле, а где-то глубоко в груди, вибрируя, словно натянутая до предела струна.

Алор неторопливо поднялся, инстинктивно заслоняя собой Линну. Он прекрасно понимал, что в нынешнем положении этот жест едва ли способен её защитить, но сделать это было необходимо. Так он показывал и ей, и этим рихтэнам, что она не просто заложница — она под его защитой, и он не отступит, даже если придётся стоять до конца.

— Ведите, — коротко бросил он, и в его голосе не было и намёка на покорность.

Их повели по тесным, запутанным коридорам, где пламя факелов трепетало и мерцало, словно опасалось слишком ярко высветить то, что здесь творилось. Каменные стены пестрели древними рунами, которые Алор не мог прочесть. С каждым шагом воздух становился всё гуще и тяжелее, будто здесь всё жадно впитывало чужой страх и делало его частью своей мрачной сущности.

— Что бы ты ни услышала от меня, не показывай, что удивлена, — тихо прошептал Алор на ухо Линне, чуть наклонившись, чтобы его слова не достались ни стенам, ни теням, ни тем, кто мог подслушивать. — Помни. Я сделаю всё, чтобы вернуть тебя к отцу целой и невредимой.

Она судорожно сглотнула и подняла на него глаза, в которых плескался неприкрытый страх — чистый, острый, такой, какой бывает только тогда, когда понимаешь, что впереди неизвестность, и никто не сможет тебя уберечь, кроме тебя самой. А потом она расправила плечи и гордо вздёрнула подбородок, и в этом движении было столько упрямой гордости, что даже мрак вокруг будто слегка отступил.

— Я принцесса, а не трусиха, — прошептала она почти беззвучно, но так твёрдо, что Алор едва заметно кивнул, признавая эту маленькую победу над страхом.

Они шли вперёд, бок о бок, и каждый шаг отдавался в груди не только тяжестью каменных коридоров, но и ощущением, что впереди их ждёт не просто разговор, а испытание, которое либо раскроет все тайны, либо навсегда похоронит их в этом мрачном месте.

Наконец коридор вывел их в огромный зал. Он был вырублен прямо в скале, и своды терялись где-то высоко вверху, растворяясь во тьме, будто сама гора не хотела показывать, где заканчивается её власть. Здесь собралось столько рихтэнов, что от их присутствия казалось, будто само пространство сжалось, стало тесным и враждебным. Они стояли плотными рядами — молчаливые, неподвижные, с опущенными крыльями и напряжёнными плечами. Многие сидели на выступах сверху, словно хищные птицы, выжидающие миг, когда можно будет сорваться вниз. Здесь были и самцы, и самки, и в их взглядах не было любопытства, только холодная оценка, расчёт, ожидание приказа. И от этого становилось страшнее, чем от криков или угроз: тишина здесь была оружием, отточенным веками.