Книга Сакура в его ладонях, страница 101 – Ника Летта

У двери я остановилась.

Рэн остановился рядом.

— Передумала?

Я посмотрела на вывеску, потом на улицу. Ветер оборвался. После недавних порывов неподвижные ветви выглядели непривычно. Мне стало смешно. Следом пришла грусть.

— Нет, — сказала я. — Не передумала.

Рэн потянул дверь на себя.

— Тогда первую песню выбираешь ты.

Я вошла. Поднимаясь по узкой лестнице, я всё равно прислушивалась к улице, ожидая нового шелеста листьев. Какая-то часть меня до сих пор ждала, что Юто попытается меня остановить. За это ожидание я злилась на себя сильнее всего.

Юто узнал об этом раньше, чем ему хотелось. Хотя, если честно, он предпочёл бы не узнавать вовсе.

После разговора с тэнгу он весь день держался образцово: провёл лекцию, отвечал на вопросы студентов и следил, чтобы взгляд не задерживался на Акико дольше необходимого.

Он даже отказался от соблазна превратить воду в стакане в окно для слежки или послать ветер проверить, с кем она выйдет из корпуса.

Для древнего рю, который ещё утром едва не устроил стихийное бедствие из-за кофе, день проходил на удивление достойно.

Вечером Юто вернулся домой, оставил обувь в прихожей, прошёл в комнату и поставил сумку возле стола. В квартире пахло влажной землёй, зелёным чаем и апельсиновой кожурой. Майский воздух проникал через открытое окно и шевелил листья растений.

Юто сел за низкий столик и прикрыл глаза. Всего на три секунды.

Из горшка со мхом у двери донеслось восторженное:

— Он сел.

— Значит, уже можно говорить?

— Конечно, — бодро отозвался второй. — Он уже выглядит несчастным.

Юто глаз не открыл.

— Если речь об университетском водопроводе, я всё исправил.

— Не о водопроводе, — радостно сообщил первый кодама.

— Хуже, — добавил второй.

Юто открыл глаза и посмотрел на горшок. Из мха торчали две маленькие древесные мордочки. Обе сияли от удовольствия, с которым обычно приносят хорошие новости.

— Нет, — сказал Юто.

— Ты ещё не знаешь, что мы собираемся сказать.

— Зато я знаю этот тон.

— У нас прекрасный тон.

— Тон бедствия.

Кодама переглянулись. Первый выдержал паузу, явно наслаждаясь предстоящим эффектом.

— Акико пошла в караоке.

Юто продолжал смотреть на него.

Прошла секунда. Потом ещё одна.

— С кем?

Кодама вытянулись из мха повыше.

— Вот теперь ты задаёшь правильные вопросы.

— С тем самым.

— С кофейным.

Юто перевёл взгляд на горшок.

— Вы уверены?

— Мы не разносим непроверенные сплетни, — оскорбился первый.

Второй согласно закивал, внимательно наблюдая за Юто.

— Мы ответственные духи дерева.

— Мы следили через листья, — подтвердили они хором. — Листья всё видели.

— И ветер видел.

— Ветер был очень драматичен, — восторженно добавил второй.

Юто положил ладонь на стол. Под пальцами выступила влага. Он сразу отнял руку.

— Она имеет право.

Фраза прозвучала безукоризненно и ничем ему не помогла.

Кодама притихли. Даже они сообразили, что сейчас лучше не обсуждать вероятность подтопления района.

Юто поднялся и подошёл к окну. За стеклом темнел Токио. В соседних домах горели окна, возле входа мигал автомат с напитками. По улице проехал велосипедист. Вдалеке прошёл поезд, и металлический гул протянулся над городом.

Где-то среди этих огней Акико сидела в комнате караоке с другим мужчиной. Могла смеяться, листая список песен. Рэн мог подавать ей микрофон, наклоняться к ней. Она могла краснеть.