Книга Сакура в его ладонях, страница 102 – Ника Летта

Юто прикрыл глаза и вспомнил утро у автомата. Смятые конспекты. Взгляд Акико, когда рядом с ним появилась другая женщина. Она прятала ревность неумело, и тогда ему одновременно хотелось рассмеяться и уберечь её от собственного смущения.

Он позволил себе обрадоваться. Совсем немного — достаточно, чтобы решить: её ревность имеет значение. Из неприятного чувства он успел сделать надежду, а из надежды — обещание, которого Акико ему никогда не давала.

Юто коротко рассмеялся. Смех вышел хриплым, злым.

— Идиот.

Кодама осторожно показались из мха.

— Это ты нам?

— Себе.

— Тогда справедливо.

— Очень справедливо, — поддержал второй.

Юто резко повернул голову. Оба тут же нырнули обратно, однако первый через секунду снова высунулся.

— Но ты ведь правда обрадовался.

По воде в стакане разошлись круги.

Юто смотрел, как они доходят до стекла и возвращаются к центру. Останавливать их он не стал.

— Да, — произнёс он. — Обрадовался.

Признание потянуло за собой стыд, злость и знакомую усталость от самого себя. Века ушли на то, чтобы научиться не искать приглашения в её боли, не считать слабость разрешением приблизиться, не превращать слёзы в обещание.

Сегодня ему хватило одного ревнивого взгляда, чтобы снова ошибиться.

— Она ревновала, — сказал Юто, глядя в окно. — И всё равно пошла с ним.

— Люди сложные, — заметил кодама.

— Ужасно сложные.

— Иногда ревнуют одного, а идут с другим.

— Иногда идут с другим, чтобы разобраться, почему ревнуют первого.

— Иногда хотят попеть.

Первый кодама толкнул второго.

— Что? Такое тоже бывает.

Юто провёл ладонью по лицу.

В этом и заключалась пытка: он не знал.

Когда-то вода приносила ему отголоски её шагов. Он чувствовал её слёзы, смех, мог найти среди дождя, среди прожитых жизней, под чужим именем.

Теперь её сердце принадлежало только ей, а ему оставалось обходиться без ответов.

Ждать в стороне тоже не выход. Слова тэнгу за день никуда не делись. Можно сколько угодно называть своё бездействие благородством, если за ним прячется страх сделать шаг.

Юто опустил руку.

— Я сам виноват.

Кодама слушали.

— Стоял у автомата и сомневался из-за записки. Потом разозлился, когда другой сделал шаг раньше. А после обрадовался её ревности. Как мальчишка.

— Ты и был мальчишкой, — сказал второй кодама. — Иногда.

— Очень большим и водяным.

— Но всё равно.

Юто ничего не ответил. Перед глазами снова возник сквер и Акико напротив.

А если ты хотел бы позвать меня куда-то?

И его собственный ответ:

Тогда я подожду, пока закончу вести модуль.

Ответ был правильным. Этика требовала держать границу. Только сейчас собственные слова напоминали верёвку, которой он привязал себя к берегу, пока другой мужчина спокойно сел в лодку.

Юто напряг челюсть и сразу оборвал эту мысль. Акико не была ни лодкой, ни берегом. Её нельзя было увезти только потому, что он соблюдал правила.

Она была человеком. Девушкой двадцати четырёх лет, которой бывает больно, которая злится, путается, проверяет собственные чувства, ошибается и идёт в караоке с мужчиной, сумевшим позвать её прямо.

Юто сходил с ума от её решения, хотя она ничего ему не нарушила. Она распорядилась своим вечером сама.

— Она имеет право, — повторил он.

Теперь эти слова предназначались дракону внутри него.

— А ты? — спросил первый кодама.