Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 159 – Реа Мар

Ханна достаёт из того же рюкзака три мутные багровые пластиковые бутылки, откручивает крышку и содрогается, подавляя рвотный позыв. Хмурюсь, не понимая, что это, испугавшись её бледного лица. Ханна, зажимая рот рукой, передаёт мне одну из бутылок.

— Разлей здесь всё, — выдыхает она, едва дыша. — Это кровь. Она должна привлечь некроформов и сбить со следа военных, когда они пойдут нас искать.

Я разбрызгиваю кровь на стены хижины и комбинезоны, валяющиеся на земле.

— Садись, — бросает Ханна, кивая на машину.

Её голос лишен эмоций. Покорно сажусь на пассажирское сиденье, чувствуя, как ледяной холод продирает до костей. В мои руки падает что-то тёплое. Толстовка. Быстро сдёрнув с себя мокрую футболку, мгновенно надеваю её. Ханна заводит двигатель, и я тупо пялюсь на неё.

Что я должна спросить в первую очередь? Почему она умеет водить? Или откуда у неё взялась эта машина? Если навыки ещё можно списать на то, что она родилась и выросла в мире ДО, то машина, эта хижина, водосточный канал… Всё это кажется кадром из дешёвого боевика.

— Астрид… Милая, открой глаза.

Ханна. Моя Ханна. Этот голос я узнаю из тысячи.

Моргаю. Раз. Два. В голове гудит, будто туда насыпали горячего песка.

Мы всё ещё в машине, но вязнем в предвечернем полумраке. На стёклах скапливаются мелкие капли дождя. Дворники монотонно гоняют сырую муть туда-сюда. За ними смутно угадываются деревья и размытая дорога. Встречаюсь с Ханной взглядом. Карамель навсегда покинула её глаза, вместо неё — стальная решимость.

— Я… отключилась? — Голос выходит хриплым и чужим.

Тру веки. Во рту стоит мерзкий, железистый привкус, нестерпимо хочется пить. Под свежим маникюром замечаю запекшуюся кровь. Папину кровь. Тошнота подкатывает к горлу, но я сглатываю её.

— Ты была без сознания около часа, — тихо говорит Ханна, глядя на дорогу.

— Кто убил отца? — выдавливаю из себя, не отводя от неё взгляда. — И кто такие Марья и Павел? Что имел в виду Ник, говоря «к ним»?

Ханна замирает, и на секунду машина едва ощутимо виляет на мокрой дороге. Она сильнее сжимает оплётку руля, словно пытается удержать не автомобиль, а мой рушащийся мир.

— Милая… я всё тебе расскажу. Я обещаю… но сейчас ты должна выслушать другую правду. Гораздо более важную. — Голос Ханны дрожит, в нём пробивается отчаяние. — Ганс Вендель — не твой отец. А я… Я не твоя тётя.

Смешок вырывается из меня сам собой. Горький, нервный. Я почему-то… ничего не чувствую. Нет, я не догадывалась ни о чём таком. Чёрт возьми, я по глупости даже делала тест ДНК в ГИЦе, когда мне было шестнадцать! Но не из-за подозрений, а просто из обиды на тётю и отца. Но результат показал девяносто с лишним процентов родства.

Скорее какая-то отстраненная часть моего мозга сейчас пробудилась. Что бы мне сейчас ни сказали, я приму это с ледяным спокойствием, словно защищаясь от безумия. Или я просто бездушная кукла?

— Прости меня, милая. Прости, что обрушиваю на тебя эту правду вот так. Я никогда не думала, что этот день настанет. Он и не должен был наступить, понимаешь? — Её лицо искажается гримасой боли, но взгляд прикован к дороге. — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь! Не уходи в себя. Выплесни всё, что чувствуешь! Кричи, обвиняй нас! Скажи, что мы чудовища, скрывавшие правду…