Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 160 – Реа Мар

— Мне всё равно, — глухо отрезаю. У меня нет эмоций. Только усталость. — Плевать. Никто не отнимет вас у меня. Даже какая-то чёртова правда. Мне даже не интересно, из чьей спермы я зачата. Ты — моя тётя. Ганс Вендель — мой отец. Вы — моя семья.

Ханна всхлипывает, дрожащей рукой вытирает слёзы.

— Милая моя. Сейчас ты ещё не осознаешь всего масштаба произошедшего. Но когда эта волна накроет тебя, умоляю, не дай ей сломать тебя. Будь сильной, умной, такой, как я тебя учила. Сильной духом, несмотря ни на что.

Ханна замолкает, и тишина в машине становится давящей, густой. Я отворачиваюсь к окну, пытаюсь ухватиться взглядом за мелькающие деревья, хоть за что-то реальное, чтобы не утонуть в этом потоке абсурда. «Умоляю, не дай ей сломать тебя». Да меня уже рвёт на части! И каждый обломок пульсирует непониманием и страхом.

Отца нет. Его убили. Кто? Почему? Кому он перешёл дорогу?

Ханна сворачивает на просёлок, и машину начинает нещадно трясти. Одной рукой Ханна нащупывает мою ладонь, сжимает, словно боится, что я вот-вот растворюсь в воздухе. Её взгляд, мимолётный и в то же время пронзительный, отрывается от дороги и впивается в меня.

— Милая… Что бы ни случилось дальше… Это ничего не меняет. Ты — Астрид Вендель. Я полюбила тебя с первой секунды, как увидела… Двухлетней малышкой с этими нелепыми рыжими кудряшками, — надрывно говорит она сквозь слёзы и на миг улыбается. — Ты сразу стала нашей. Ты — Вендель… Чёрт!

Ханна резко тормозит, меня бросает вперёд, и я машинально хватаюсь за панель. Смотрю через лобовое стекло.

В свете фар, как в жутком сне, застыли три фигуры. Три чёрных дула автоматов нацелены прямо на нас. До боли знакомая троица. Выцветшая камуфляжная форма, грязная бандана, небрежно повязанная на шее, и одно крысиное лицо. Ханна разворачивает машину, выбивая колесами брызги жидкой грязи и гравий. По нам не стреляют. Пока. Но разве должны? Том говорил о мирном соглашении… Но моё нутро кричит об опасности.

— Ты их знаешь? — спрашивает Ханна. — На тебе лица не было, будто ты смерть увидела.

И тут же оглушительно трещат выстрелы.

— Чёрт, по колёсам стреляют! — кричит Ханна, глядя в зеркало заднего вида. — Астрид, в бардачке должен быть пистолет!

Я молниеносно тянусь к бардачку. Пальцами судорожно нащупываю и сжимаю холодную рукоять. Господи, пусть Ханна знает, что делать. Она кажется подготовленной к такому кошмару. Мои же знания, вложенные Снором в Точке, мигом выветрились из головы. Но пистолет я сжимаю мертвой хваткой.

Ханна выжимает педаль газа до упора. Машину ведёт. Не нужно быть гением, чтобы понять — пуля достигла цели. Ханна отчаянно борется с управлением. Каждое вращение колеса отзывается вибрацией во всём теле. Мы остались без спасительного автомобиля. Ещё один выстрел. Я бросаю взгляд назад. Боже, там целая свора отморозков!

— Астрид, придётся бросить машину и бежать в лес. Готовься!

Ханна резко выворачивает руль, и машина, взвизгнув шинами, срывается в сторону темнеющего леса. Трещат кусты, ветки хлещут по стеклу, но Ханна не сбавляет скорости. Нужно оторваться, выиграть хоть немного времени. Машина подпрыгивает на кочке и глохнет. Мы, не теряя ни секунды, распахиваем дверцы и бежим в чащу. Страх парализует все остальные чувства. Пистолет ни черта не прибавляет уверенности. Земля под ногами влажная и скользкая, ноги цепляются за корни деревьев, не давая разогнаться.