Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 165 – Реа Мар

Отчаянный рывок, бессмысленный и яростный. Животный страх скручивается в животе. Дергаюсь, но узел намертво впивается в запястье, и головорезы лишь насмехаются надо мной.

— Послушай… послушай! Я могу дать тебе информацию! — судорожно хриплю я. — Что ты хочешь знать? Гимлеон… Я расскажу тебе все про Гимлеон! Хочешь? Сожги этот город дотла! Прикончи всех химер до последнего бойца! Плевать! Только её не трогай!

Люк заливается мерзким смехом, и его дружки подхватывают смех.

— Зачем мне сжигать дотла город, с которым у нас отличное сотрудничество? — Возле Люка появляются другие люди. — Напомните, что она сказала?..

— Она сказала, что мы сосём твой гнусный член.

— Точно! — Люк опасно сужает глаза. — Она говорила про отменное ощущение! Сейчас эти ощущения испытает она!

Люк отходит в сторону, и похотливые взгляды его головорезов скользят по Ханне. Она стоит, словно камень, лишь по щекам без остановки текут слёзы.

Крик застревает в моем горле, рвётся наружу, но выхода нет. Мир сужается до точки, в которой лишь она. Пытаюсь вырваться, разодрать верёвки, разодрать саму реальность, лишь бы остановить надвигающийся ужас. Но я всего лишь беспомощная кукла, привязанная к дереву, обреченная смотреть кошмарный спектакль.

Молюсь. Молюсь всем богам, известным и неизвестным, лишь бы это прекратилось. Молюсь о смерти, о забвении — о любом избавлении от этого ада.

Ублюдки подходят к Ханне.

Мы не перестаём смотреть друг другу в глаза, когда на ней рвут одежду… Когда её ставят на колени, она в последний раз дарит мне свой взгляд. Карамельные глаза… Ханна в последний раз дарит взглядом мне всю свою любовь.

— Ты — моя крепость… — вырывается хриплый шепот из моих пересохших губ.

Я жду от Ханны продолжения. Жду! Чёрт побери! Жду подтверждения того, что мы всё равно будем вместе! Что она всегда будет рядом! Что она никогда не покинет меня! А если уйдет… я уйду следом!

Живи, Астрид, — читаю по её беззвучным губам.

И Ханна закрывает глаза.

* * *

Я побила собственный рекорд. Два часа — ни единого моргания. Абсолютная неподвижность век. Что сказала бы на это Ханна? Взвизгнула бы от ужаса? Назвала бы меня безумной?

Может, где-то в глубине души я ждала… Ждала её прикосновения. Отчаянного, почти болезненного жеста, прикосновения к моим волосам, чтобы я прекратила самоистязание?

Два часа — ни единого моргания.

Два часа — её пыток.

Два часа — и её сердце навсегда остановилось.

Два часа — которые забрали у меня всё.

Два часа — вечность, выжженная на сетчатке глаз.

— Ну что, сучка, прикусила язык?! Не такая уж ты и дерзкая теперь, да? Понравилось моё маленькое представление? Это были лишь искры по сравнению с тем, что я приготовилдля тебя.

Не слушаю. Не анализирую. Я превратилась в амебу. Реальность ли это? Врачи, наверное, сказали бы, что у меня шок. Тогда шок — моя новая бесконечная вселенная.

— Смотри сюда, сука, когда я с тобой говорю!

Грубые пальцы впиваются в мои скулы и насильно поворачивают лицо. Чья-то мерзкая рожа нависает надо мной. Что он говорит? Слова его тонут в вакууме. Не понимаю. Не слышу. Не воспринимаю. Одно знаю точно: я должна быть с ней. И скоро буду.

На мгновение пелена перед глазами рассеивается, и я вижу неподвижное голое тело Ханны. Горло сдавливает спазм. Собрав последние крохи сил, я хриплю, глядя Люку прямо в глаза: