Книга Не водись с фэйри. Оковы любви, страница 37 – Елена Кара

— Элоди, — выпалила я, решившись.

— Элоди, — мягко повторил Дориан. — Красиво, и очень тебе подходит. И не бойся, никто не заберёт твою душу только потому что ты назвала своё имя.

Дориан подтянул к себе кожаный мешок, развязал тесёмки, достал плоскую деревянную коробочку, напоминающую контейнер, и откинул крышку.

Внутри оказались круглые, румяные лепёшки, посыпанные чем-то золотистым.

— Тисль напекла в дорогу, — сказал Дориан, протягивая коробочку мне. — Сказала, что смертная без еды долго не протянет.

Я взяла лепёшку. Она была тёплой, будто её только что достали из печи.

Он снова полез в свой мешок, вытащил из него маленький глиняный горшочек, запечатанный воском, и сверток, замотанный в шуршащую бумагу.

Сковырнул восковую пробку и над поляной поплыл аромат мёда и луговых трав.

Дориан поставил его рядом со мной, и развернул бумагу. Внутри оказался плотный, тёмный хлеб, нарезанный толстыми ломтями, и кусочки вяленого мяса, нанизанные на деревянные спицы, как на маленькие шампура.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как губы сами расползаются в улыбке.

— У нас не принято благодарить, пора бы уже запомнить, разве пикси тебя не предупредила? — в голосе Дориана сквозило такое пренебрежение, что у меня сжалось всё внутри, но потом он добавил:

— Тисль пригрозила, что если я дам тебе умереть с голоду, то ближайшие сто лет не видать мне лунного нектара, как своих ушей.

Я невольно глянула на острые, с лёгким пушком на кончиках, уши Дориана и мне безумно захотелось их потрогать.

Потом представила крошечную Тисль, которая грозит кулачком высокому, холодному фэйри, а он это терпит, и расхохоталась.

— Она заботится о тебе, — сказала я, отсмеявшись.

— Она заботится о том, чтобы у неё был дом, — поправил Дориан. — Но, возможно, ей небезразлично, кто в этом доме живёт.

Я отломила кусочек хлеба и макнула его в мёд. Хлеб был плотным, с ореховой крошкой, и мёд обволакивал его густой сладостью. Вяленое мясо оказалось солоноватым и пряным; я не смогла определить, что это за животное, но на вкус мясо напоминало оленину, только было намного нежнее.

Я прожевала и опять посмотрела на Дориана. Серебряные волосы мерцали в свете костра, прекрасное и чужое лицо, так похожее на человеческое, но совершенно иное, и в глазах кружится метель.

— Ты давно живёшь в этом лесу?

— Давно, — он не стал уточнять.

— И никогда не хотел уйти отсюда? Переселиться в какой-нибудь Двор? Поближе к другим фэйри?

Мне казалось, что он должен чувствовать себя очень одиноким.

— Уходить некуда, — ответил он. — Лес — это всё, что у меня есть. Когда-то я был другим, но это было очень давно.

Я хотела спросить что же произошло, но передумала. Не потому что боялась его реакции на расспросы, просто поняла, что некоторые ответы лучше не знать, по крайней мере сейчас.

Я доела, вытерла пальцы о тряпицу и откинулась на бок волчицы. Скади вздохнула во сне, и её тёплое дыхание коснулось моей руки.

— Спасибо, — сказала я, и Дориан кивнул, принимая мои слова благодарности без прошлой колкости.

— Отдыхай, — сказал он, поднимаясь. — Я посторожу. Утром выезжаем на рассвете.

— Ты не будешь спать? — спросила я, глядя, как он отходит к краю поляны.

— Мне нужно меньше сна, чем тебе, — ответил Дориан, не оборачиваясь.

Он остановился у дерева на краю поляны, и я видела, как его силуэт растворяется в полумраке. Только серебристые волосы светились в темноте, похожие на лунный свет.