Книга Не водись с фэйри. Оковы любви, страница 41 – Елена Кара

— Дориан, — я опустилась рядом, протянула руку, но он перехватил моё запястье раньше, чем я успела его коснуться.

— Не надо, — голос был хриплым, но в нём снова появились стальные нотки. — Время не ждёт. Садись на Скади. Едем.

— Ты ранен!

— Я фэйри, — он поднялся, и я заметила, как побелели костяшки его пальцев, когда он опёрся на Фенриса. — Это не та рана, от которой умирают.

Он не смотрел на меня. Взгляд его был устремлён вперёд, туда, где между белых стволов угадывалась граница.

— Садись, — повторил он. — Нам осталось ехать всего полчаса, не больше.

Я хотела возразить, но Скади уже припала к земле, и я поняла, что спорить бесполезно. Я взобралась на волчицу, чувствуя, как напряжены её мышцы, и что она готова рвануть с места.

Дориан легко, почти невесомо, поднялся на Фенриса. Только лёгкая тень боли, скользнувшая по его лицу, выдавала, чего ему стоило это движение.

— Вперёд, — скомандовал он, и волки рванули.

Лес летел мимо, холод становился всё сильнее, пробирался под куртку, заставлял зубы стучать. Я прижалась к тёплой спине Скади и считала минуты.

Дориан не оборачивался, но я видела, как дрожит его рука, сжимающая шерсть Фенриса.

Лес кончился резко и неожиданно, будто кто-то разрезал пространство ножом. Только что были деревья, мох, туман, и вдруг — пустота. Скади вылетела на открытое пространство, и я зажмурилась от слепящего света, который ударил в лицо.

Когда я открыла глаза, то забыла, как дышать.

Передо мной раскинулось царство льда и снега. Земля была белой, и не просто покрытой снегом, а будто выточенной из цельного куска льда, прозрачного и искрящегося в свете низкого солнца. Вокруг не было ни деревьев, ни кустов, только бесконечная, слепящая гладь, уходящая к горизонту.

А в центре этого ледяного океана стоял замок.

Он был прекрасен. Ледяные шпили уходили в небо, сверкая тысячами граней. Стены переливались всеми оттенками синего и белого, от молочного до глубокого, почти чёрного. Огромные окна светились изнутри холодным голубым светом, и мне показалось, что я слышу музыку, чистую, как звон хрустальных колокольчиков.

Ворота замка оказались открыты. Две огромные створки из тёмно-синего льда, украшенные резьбой: застывшими капельками и звёздами.

За воротами угадывался двор, вымощенный ледяными глыбами.

Дориан не сбавил хода.

Фенрис нёсся к воротам, Скади — за ним, и я сжимала пальцами её шерсть, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Мы влетели во двор и волки резко остановились. К нам с двух сторон шагнули огромные ледяные големы.

Они были выточены изо льда: высокие, в два человеческих роста, с массивными плечами и длинными руками, опущенными вдоль туловища. Их лица не выражали ничего. Это были гладкие ледяные маски с прорезями вместо глаз, из глубины которых лился голубой свет.

— Я доставил то, что должен, — голос Дориана прозвучал громко в ледяной тишине. — Забирайте.

Я не поверила своим ушам.

— Что? — выдохнула я.

Големы ожили. Их движения были медленными, тяжёлыми. Они шагнули вперёд, и мне показалось, что земля под их ногами задрожала.

— Дориан? — я смотрела на его спину, на серебряные волосы, рассыпавшиеся по плечам, и не понимала. — Дориан, что ты делаешь?

Он не обернулся.

Големы приближались. Скади зарычала, прижала уши, попятилась, но я спрыгнула с неё, не дожидаясь, пока она остановится.