Книга Попаданка в ненужную герцогиню Лилового дракона, страница 22 – Юлий Люцифер

Я очнулась от движения рядом: Дамиан повернул голову, словно хотел что-то спросить, но, увидев, что я слушаю, снова посмотрел на Лору. Я почему-то заметила это яснее, чем аплодисменты после последнего аккорда.

В перерыве гостям подали воду. Певица отвечала на вопрос своей юной слушательницы, пожилой господин рассказывал Лоре о концерте, который помнил чуть ли не двадцать лет. Я обошла комнату, спросила, всем ли удобно, и задержалась возле женщины в сером шелке.

— Вы очень мило здесь устроились, — сказала она. — Дамиан выбрал для вас славный дом.

Я поправила край скатерти на столике с водой.

— Этот дом достался мне от матери. Теперь я перебралась сюда.

— О, я не знала. Вашу матушку я встречала лишь однажды.

Она вспомнила прием у общих знакомых, спросила, сохранился ли старый сад. Я ответила и показала окно, из которого были видны клен и часть дорожки. Никаких дальнейших объяснений о том, на какие деньги я живу, не понадобилось.

Когда все расселись снова, Дамиан чуть отодвинул свой стул, оставляя мне больше места возле прохода.

Певица начала первый романс. Голос у нее был глубоким, без лишней громкости, и слова удавалось разобрать даже с моего места. В песне женщина просила любимого зайти к ней до отъезда. Ничего торжественного: дорога, вечер, обещание подождать у окна.

Я вспомнила записку, которую Селеста оставила среди нот.

От этой мысли стало тихо и тяжело. За последние дни я так увлеклась устройством новой жизни, что почти позволила себе считать дом, музыку и это ожидание гостей только своими. Но женщина, чьим именем меня называли, тоже когда-то готовилась к вечеру. Ей нужен был один слушатель.

Я посмотрела на Дамиана. Он сидел неподвижно, положив программу на колено. На этот раз не оглянулся.

Ничего сказать ему сейчас я не могла. Вернулась взглядом к певице и дослушала романс, не занимая себя мыслями о кухне.

Когда программа закончилась, гости еще долго хлопали. Лора поднялась, певица поклонилась, а я встала вместе с остальными. Девушка рядом с портнихой улыбалась так открыто, что ее тетка рассмеялась и сказала ей что-то на ухо.

Певица заранее предупредила, что не останется на весь вечер: дома ее ждали. Я проводила ее в переднюю, поблагодарила и передала приготовленную плату. Она спросила, можно ли будет приехать снова, если мы повторим концерт, и я с удовольствием ответила, что обсудим это с Лорой.

Когда я вернулась, Марта ждала у столовой.

— Горячее задержится, — сказала она негромко. — Тина просит четверть часа. Печь держит жар слабее, чем она рассчитывала с такой полной загрузкой.

Я заглянула на кухню. Тина, не отходя от плиты, показала на готовые тарелки с закуской.

— Это можно нести. Курицу пока не отдам, ей нужно дойти. Овощи тоже придержу, чтобы не остыли.

— Подаем холодное и хлеб, — сказала я. — Воду оставим на столе. Предупредим, что горячее чуть позже. Когда будете готовы, Марта покажет мне из дверей.

Тина кивнула. Помощница взяла первые тарелки, а я вернулась в гостиную.

— Прошу к столу. Начнем с закусок, а горячее придется немного подождать, — сказала я. — Зато можно спокойно закончить разговоры.

Жена аптекаря первой поднялась с дивана. Другие последовали за ней, продолжая обсуждать музыку.

Я помогла найти места тем, кто остановился возле карточек, и села сама. Дамиан оказался справа от меня, через угол стола. Я долго выбирала для него место накануне, переставляла карточку, потом вернула сюда. Мне хотелось иметь возможность с ним поговорить, и делать вид, будто это случайность, хотя бы перед собой было незачем.