Книга Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан, страница 40 – Виолетта Вейл

— Я теперь не знаю, как выйти к людям, — призналась я.

Арден немного отстранился, посмотрел на меня и улыбнулся.

— Вы выглядите довольной. Ничего неприличного.

— По-моему, слишком довольной для человека, которому еще считать выручку.

Он убрал прядь волос с моего лица. Я поймала его руку, поцеловала пальцы и сама смутилась сильнее, чем от поцелуя в губы.

— При остальных называйте меня Лиорой, — сказала я. — Я еще не поговорила с Неллой. Не хочу, чтобы она узнала случайно.

— Хорошо. Наедине — Марта?

— Да. Пожалуйста.

Он еще раз поцеловал меня, прежде чем отпустить. Я поправила ворот рубашки, хотя с ним ничего не случилось, и вышла первая.

Вечером мы рассчитывались с командой. К обычной плате добавились расчет с Веком, оплата первых двух дней Орена и доля команды за дополнительную работу. Арден и Тала свое уже получили раньше. После всех записей у нас осталось пятьдесят две марки.

Нелла пересчитала остаток, а я проверила сроки закупок. Деньги не позволяли сразу взять все, что люди просили привезти, но следующая партия сырья нам была по силам.

Арден заглянул в открытую дверь и спросил, закончила ли я. Нелла подняла голову, посмотрела на него, потом на меня. Я ответила, что еще немного. Он ушел, и я старательно продолжила писать, пока не заметила, что Нелла уже убрала перо.

— Тут все, — сказала она.

Я сложила бумаги. Объяснять выражение своего лица не стала.

На двадцать второй день с проходящим судном пришел пакет из Белых ворот. Смотритель переправы позвал меня к себе; посыльный дождался подписи о получении и отдал завернутые в плотную бумагу листы.

Брен переслал ответ из Вольной гавани. Я прочла первые строки прямо у конторского стола, потом попросила разрешения задержаться и дочитала стоя.

Наши сведения приняли к предварительному рассмотрению. В канцелярии Союза сопоставляли документы о тайном содержании Ардена с доступными береговыми записями. По покушению требовались отдельные подтверждения: показания команды и осмотр корабля оставались в деле, но еще не отвечали на вопрос, кто распорядился нас утопить.

В конце стояла просьба сообщить, сохранились ли сведения о затворах Рассара и чрезвычайных расходах перед наводнением. Нужны были документы с установленным происхождением, люди, которые могли подтвердить выдачу распоряжений, прежние служащие. В письме не обещали оправдания к названному дню.

Я вернулась на судно и позвала Йорена с Арденом. Мы разложили листы там же, где вчера я целовалась, держась за его рубаху. Я передвинула скамью к столу и только тогда поняла, что Арден заметил это. Он коротко улыбнулся мне, прежде чем взять письмо.

— В Рассаре такие записи могли остаться в хранилище, — сказал он. — По затвору должны были выдавать распоряжения. По работам — платить. Я знаю, где держали старые книги.

— Знаете, где держали семь лет назад, — уточнил Йорен. — А что там сейчас?

— Этого не знаю. Нужно выяснить с берега. Кто пытался спускаться, что обрушилось, где теперь проходит течение.

Я вспомнила ларь у Брена, плотно подогнанную крышку и объяснение о старых печатях хранения.

— Если вода добралась до книг, мы ничего не прочтем.

— Если добралась, — согласился Арден. — Поэтому сначала нужно понять, есть ли смысл искать. Я не предлагаю завтра уйти под воду.