Книга Хулиганка для нага, страница 108 – Алиша Михайлова

— Я не была уверена, что он согласится, — Тайра покачала головой. — Он… не из тех, кто помогает просто так. Но для тебя… я попрошу. Ты моя подруга.

Лили округлила глаза и подалась вперёд:

— Ты про… ну этого? Который к тебе приходит?

Тайра шикнула на неё, но было поздно. Поздно, потому что у меня в голове что-то встало на место. У Тайры есть покровитель. Тайный. Влиятельный. Кто-то, кто приходит к ней. И этот кто-то — не простой стражник. И, судя по тому, как она прячет глаза, не просто знакомый.

«Двадцать лет ждёт у моря погоды, — подумала я. — А сама, выходит, не так уж и ждёт.». Горькая усмешка шевельнулась где-то под рёбрами. Вот тебе и «фон». Вот тебе и «никто». В этом гадюшнике даже тихие — с сюрпризом.

— Кто он? — спросила я прямо, впиваясь взглядом в Тайру так, будто от этого зависела моя жизнь. А она, чёрт возьми, вполне себе зависела.

Тайра отвела взгляд. Её хвост, который до этого лениво покачивался, замер, превратившись в каменную статую. Только самый кончик подрагивал — мелко, нервно, будто отбивал азбуку Морзе: «Спаси-те-спаси-те».

— Я не могу назвать его имя, — сказала она тихо, почти не разжимая губ. — Не здесь.

— Почему? — я подалась вперёд, подушка подо мной жалобно скрипнула.

— Потому что у стен есть уши. Потому что даже в этих покоях могут слушать, — она обвела глазами комнату, и я вдруг тоже посмотрела на стены. Обычные стены. С золотыми прожилками. Тёплые, уютные. Или нет? Мне вдруг показалось, что они шевелятся. — Потому что если кто-то узнает… — Тайра запнулась, и голос её упал до шёпота, такого тихого, что я наклонилась ещё ближе, — Мне конец.

Лили, которая до этого вертела в руках пирожное, методично откусывая от него маленькие кусочки, вдруг замерла. Пирожное застыло в воздухе.

— Тогда скажи хотя бы, — я вцепилась пальцами в край столика, чувствуя, как ногти царапают дерево, — Он безопасен?

Тайра подняла на меня глаза. В них было что-то твёрдое, почти стальное. Таким взглядом, наверное, смотрят перед прыжком. Или перед тем, как сказать правду, которая тебя саму убьёт.

— Для тебя — да, — голос её прозвучал как клятва. — Обещаю.

— А для тебя?

Она не ответила. Только уголок её губ дрогнул — один раз, второй. И я поняла: ответа не будет. Или он мне не понравится. Или настолько страшный, что я сама пожалею, что спросила.

— Ладно, — я выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах отпускает ровно на миллиметр. — Поговори с ним. Но сначала — мудрец. Хотя бы посмотрю на него одним глазом. Одним глазом, Тайра. Я же не слепая, в конце концов.

Лили, которая до этого сидела тише воды ниже травы, вдруг встрепенулась так резко, что её хвост хлестнул по ковру, подняв облачко пыли. Глаза её загорелись — нехорошо так загорелись, тем особенным огнём, который у неё всегда перед какой-нибудь гениальной идеей.

— Мия, — сказала она голосом великого открывателя истин, который только что нашёл ответ на главный вопрос мироздания, — А может, это знак?

— Какой знак? — я приподняла бровь, чувствуя, как где-то под рёбрами уже зарождается нервный смешок.

— Ну, — Лили ткнула пальцем в свиток, который так и валялся на ковре спиралью вверх. Пергамент тускло блеснул в свете магических светильников, и спираль на нём вдруг показалась мне похожей на сковородку. Вот чёрт. Уже мерещится. — Яичница. Ты приготовишь императору яичницу по этому рецепту. С трюфелем! Он распробует, растрогается, вспомнит маму (у всех же есть мамы, даже у императоров?), и… и отправит тебя домой! На блюдечке! С голубой каёмочкой!