Книга Хулиганка для нага, страница 40 – Алиша Михайлова

— Попробуй. Это не опасно, — добавил он, заметив моё колебание. — Я не травлю гостей. Особенно таких редких.Я взяла кубок. Стекло было прохладным, чуть влажным или это у меня ладони снова вспотели? Пить хотелось зверски: после обеда и нервов во рту пересохло. Я поднесла кубок к губам, сделала глоток. Жидкость оказалась прохладной, но не ледяной, чуть терпкая, с привкусом мёда и каких-то трав, я разобрала мяту и что-то ещё, цветочное, пряное. Вкусно.

— Что это? — спросила я, облизывая губы, и только потом поняла, что он смотрит на них, смотрит так, что мне снова стало жарко.

— Настой на травах, которые растут только в моих садах, — ответил он. — Помогает от усталости и... проясняет мысли.

— А, ну тогда давай, проясняй, — я сделала ещё глоток. — А то у меня в голове сейчас такой винегрет, что хоть ложкой ешь.И только когда слова вылетели, до меня дошло: я сказала «винегрет» императору. Императору! Который, может, вообще не знает, что это такое, и решит, что это какое-то оскорбление. Или что я обзываю его еду. А может...Мысленно дала себе подзатыльник. Так, Мия, соберись. Ты не в цирке, ты в гостях у правителя мира, где ты единственный человек. Нельзя просто вываливать всё, что в голову пришло, даже если очень хочется. Мало ли что он сказал, может, он просто вежливый. А на самом деле уже прикидывает, в какой позе тебя законсервировать для музея.Замерла, сжимая кубок. Воздух в комнате загустел, я физически чувствовала, как он давит на барабанные перепонки, заставляя поднять глаза.Подняла и поймала его взгляд. Он смотрел не отрываясь, с таким выражением, будто я была тем самым редким экспонатом, который надо изучать, гладить и ни в коем случае не упускать. Мне стало неуютно, но в то же время... приятно? Странное чувство. Или это настойка на травах так действует?— Расскажи о своём мире, — произнес император. — О Земле. О цирке. Я читал древние свитки о людях, но там больше легенд, чем правды. Хочу услышать из первых уст.Голос у него был такой, будто он не приказывает, а предлагает. Но я уже начинала понимать: у императоров «предлагаю» звучит как «сделай, иначе хуже будет». Хотя хуже, чем есть, уже вроде некуда.Я поставила кубок на столик и рассказала.Про то, что на Земле есть штука под названием «Новый год». Это когда все собираются, едят салат оливье (он выглядит как мешанина из всего, что есть в холодильнике, но почему-то вкусно), смотрят голубой светящийся ящик и ждут, пока какой-то бородатый мужик в красном принесёт подарки. Мама каждый год говорит, что она уже взрослая и подарки ей не нужны, а потом весь вечер заглядывает под ёлку и делает вид, что случайно нашла там коробочку с серёжками.

Я говорила и краем глаза следила за его лицом. Ни одной эмоции. Ну ни одной! Идеальная маска, за которой, как за тёмной водой, могло прятаться что угодно, от скуки до смертного приговора. Только хвост чуть покачивался, выдавая, что он хотя бы не спит.

Рассказала, что в моём мире наги это легенда. Сказки для детей и книжки для взрослых, где они то злые, то мудрые, а хвосты у них обязательно длинные и блестящие. Я в детстве читала такие истории и думала: «Вот бы встретить настоящего нага, интересно, какой он».

Ну и встретила, блин, спасибо моей карме.

А цирк... цирк это единственное место, где я всегда знала, что происходит. Там пахнет опилками и лошадьми, за кулисами вечный бардак, а на арене идеальный порядок. Там я знаю, кто я и зачем. Знаю, что если прыгнут, то меня поймают. Я запнулась. Последняя фраза вырвалась как-то сама, без спроса.