Книга Когда расцветёт сакура, страница 153 – Виктория Богачева

Мы едва успели покинуть территорию Камакуры, и я любовалась заливом Кагами, когда прозвучал протяжный, густой звук рога. Он разнесся на многие километры вокруг, и редкие повстречавшиеся нам рыбаки повернули голову в сторону дворца, все как один. Тадааки-сан выпрямился, жестче перехватил поводья и обернулся ко мне.

— Нужно спешить, — сказал он тихо и подстегнул своего коня.

Моя кобыла заспешила следом, и я вцепилась в поводья, молясь лишь о том, чтобы не выскочить из седла. Меня трясло и подбрасывало, и шатало из стороны в сторону, словно куль с мукой, но времени на уроки изящной езды верхом у нас не было. Тадааки-сан задавал все более быстрый темп, и вскоре лошади уже шли галопом. На одном из прыжков я неудачно раскрыла рот, клацнула зубами и прикусила язык до крови, и теперь неприятный металлический привкус наполнил рот. Из-за него вернулась тошнота, которой я не чувствовала уже несколько дней.

С широкой дороги мы свернули на более узкую, терявшуюся в тени деревьев небольшого леса. Промчались по ней, под удивленные взгляды крестьян миновали поселение, оставив за собой облако пыли, и снова вернулись на дорогу, с которой съехали. Тадааки-сан пытался запутать следы. Мы постоянно петляли, несколько раз даже возвращались назад, пересекли в трех местах один ручей, проскакали даже по рисовым полям, чем, я уверена, привлекли к себе немало проклятий людей, что обрабатывали на них посевы.

Моя одежда была заляпана грязью и испачкана пылью. Штаны и края длинного плаща промокли от воды; волосы растрепались из-за быстрой скачки. Я отбила себе бедра и ягодицы и, кажется, натерла мозоли и на ногах, и на руках, когда слишком сильно стискивала поводья.

К моменту, когда Тадааки-сан чуть замедлился, и мы сбавили ход, вернувшись на широкую дорогу, что пролегала по лесу, я чувствовала себя вымотанной, словно сама, подобно крестьянам, пахала на полях весь день. Но во взгляде старого самурая не было и капли сострадания. Лишь обеспокоенность.

— Я думал, мы продвинемся дальше, — только и сказал он, уже в которой раз обернувшись назад.

Я проглотила все свои жалобы и подула на лицо, чтобы смахнуть со лба растрепавшиеся черные пряди.

Привалов у нас не было аж до полудня. Я была уже в полуобморочном состоянии, когда Тадааки-сан, наконец, повернул в небольшую рощицу, что проглядывалась сквозь деревья. На землю я буквально сползла и несколько минут в оцепенении сидела на траве, пока самурай не всунул в мои дрожащие руки бурдюк с прохладной водой.

— Нужно потерпеть, госпожа, — будничным тоном сказал он.

— Я и так терплю, — вяло огрызнулась я, сделав несколько жадных глотков.

Нужно спешить, нужно терпеть — вот и все, что говорил мне Тадааки-сан. И впрямь выходило, что ничего превыше долга для самурая не существовало.

— Как вы начали служить Такеши-саме? — спросила я, с наслаждением разминая затекшую спину.

Мужчина, который ослаблял крепления на седле, быстро обернулся и глянул на меня через плечо.

— Я сам к нему пришел. Почти пятнадцать лет назад.

— Почему?

— Не хотел больше служить сёгуну.

— Почему же?

Тадааки-сан притворился глухим.

— И Такеши-сама сразу вам поверил?

— Нет, — самурай хмыкнул и повел плечами.

Кажется, мои вопросы его раздражали. И я не успела задать следующий, когда он сказал.