Книга Когда расцветёт сакура, страница 173 – Виктория Богачева

— Но я пришла к тебе сама! Я сбежала сама, и Тадааки-сан…

— Человек отца, который по его приказу следил за сёгуном и его семьей, а потом выкрал его же дочь прямо из под-носа матери и старших братьев? — иронично договорил за меня Таро, и я вспыхнула.

— Она мне не мать!

Но довольно быстро замолчала, когда смысл сказанного дошел до меня в полной мере. Прежде я никогда не задумывалась, как случившееся выглядело со стороны. Но сейчас Таро нарисовал просто чудовищную картину. Из его слов следовало, что все Минамото — государственные изменники. которые заслужили казнь.

— Я могу сказать, что сбежала сама… — нерешительно заговорила я, лихорадочно пытаясь сообразить, можно ли как-то уменьшить те разрушения, которые уже причинили мои действия. — Без помощи Тадааки-сана…

— Отец никогда не станет врать, — Таро равнодушно пожал плечами. — И Кёсукэ видел Тадааки-сана. Он сопоставит одно с другим. Он отупел из-за белого порошка, но не настолько.

— Таро! — я вцепилась обеими ладонями ему в плечо. — Я не… я не хотела, и я даже не думала, что…

Он свирепо мотнул головой.

— Здесь нет твоей вины, Йоко, — строго сказал он и накрыл рукой мои пальцы. — Мы сможем с этим разобраться… но тебе придется поговорить с отцом.

— Конечно, — кивнула я и облизала побледневшие губы. — Конечно.

Я подвинулась к нему еще и тесно прижалась боком к плечу, и тайком принялась разглядывать его повернутое в профиль лицо. Волевая линия челюсти и подбородка, сцепленные зубы, которые выдавала напряженная жила на скуле, устремленный вперед, цепкий взгляд… Дрожь прошла по телу, и я сердито одернула себя. Сейчас было не время и не место, но когда он сидел так близко, всем своим видом олицетворяя спокойствие и силу, когда я чувствовала исходящую от него уверенность, то не могла удержать свои мысли.

Таро поднялся с земли, поправил на поясе ножны с катаной и посмотрел на меня.

— Идем, уже пора есть и ложиться. Мы выдвинемся еще до рассвета.

Я по-прежнему носила его одежду, что была мне сильно велика. Пояс на куртке и штанах приходилось завязывать в несколько оборотов, и все равно они болтались на мне, словно на жерди. Самураи провожали меня взглядами искоса или исподлобья, но заговаривать со мной не смел никто, кроме Тадааки-сана. Мы с ним были сообщниками, как сказали бы в моем старом мире.

Когда скромный ужин, состоявший, как и всегда, из риса, чая и выловленной из ручья рыбы, закончился, и у костра осталось лишь несколько человек, в числе которых была я и Таро, он, окинув меня долгим, внимательным взглядом, сказал.

— Ступай в палатку Йоко. Я лягу под навесом.

— Почему?.. — спросила я шепотом, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Внутри себя я знала ответ на этот вопрос.

Он усмехнулся.

— Ты моя невеста, Йоко. Мы не должны делить ночлег.

— Но в ту первую ночь… когда я очнулась, ты был рядом! — я цеплялась за соломинку.

— Ты были при смерти тогда. Конечно, я должен был быть рядом, — Таро вновь улыбнулся: самыми уголками губ. Но когда он заговорил, в голосе веселье не звучало. — Ступай, уже поздно. Завтра будет очень долгий день.

Это прозвучало как приказ. Мягкий, любезный, но приказ, и мне пришлось подчиниться. В палатку я вернулась в одиночестве и с сожалением.

Наверное, к некоторым вещам я не привыкну никогда, но и не восхищаться тем, как он пытался сберечь мою честь — даже от меня самой — я не могла.