Книга Когда расцветёт сакура, страница 174 – Виктория Богачева

Таро меня не обманул. Наступивший очень быстро следующий день и впрямь оказался долгим. И трудным. Как и все последующие дни.

Мы находились в дороге от заката до рассвета, и я ехала верхом сама. На той самой смирной кобыле, которая спасла меня и принесла в лагерь. Компанию мне чаще составлял Тадааки-сан, потому что Таро то опережал строй и возглавлял его, то замыкал и плелся в самом конце, то отправлял во все стороны дозорных, то пропадал куда-то и появлялся в группе из нескольких человек…

Тадааки-сана же я, признаться, и не ожидала увидеть с нами. Я думала, Таро отсылает его к Фудзивара, и удивилась, когда он остался. В один из первых дней я заговорила об этом с ним самим, и мужчина, встретивший уже немало зим, посмотрел на меня, как на глупое дитя.

Он ничего не сказал. Я догадалась сама — спустя время.

Конечно, он поехал с нами. Он предал сёгуна, хотя был должен служить ему. Он переметнулся к Минамото. Он помог мне сбежать.

Он ехал с нами, чтобы мой отец мог его казнить — если пожелает. И ехал по доброй воле, без кандалов и без принуждения.

Мы провели бок о бок немало часов, и я подозревала, что Таро приказал ему развлекать меня. Иначе я никак не могла объяснить, почему он ехал рядом и смиренно выслушивал все мои вопросы. И даже, порой, отвечал на них чем-то большим, чем парой слов.

— Почему вы выбрали Минамото? — раз за разом спрашивала я его, и однажды он сказал.

— Такеши-сама должен был стать сёгуном. Тогда бы все сложилось иначе.

— Но он не мог… — растерянно отозвалась я, поймав взглядом затылок Таро где-то впереди нас. — С одной рукой…

— Он величайший самурай, чье имя навеки вошло в историю нашей страны, — упрямо насупился Тадааки-сан. — Править должен был он. С одной рукой или нет, он по-прежнему участвует в сражениях и возглавляет армию. Когда требуется. И у него достойные сыновья.

— Акихито тоже достойный, — выпалила я прежде, чем успела подумать.

Мне стало обидно за старшего брата. Он старался, как мог. Даже несмотря на балласт в виде Акико, Кёсукэ и собственной ноги, что тянул его к земле.

— Он калека, — жестко и жестоко отрезал Тадааки-сан. — Он никогда не сможет повести за собой армию. А Кёсукэ-сан — зависимый безумец.

Он рубил правду с плеча, не считаясь ни с чьими чувствами, в том числе, с моими, ведь говорили мы о моейсемье.

Такеши Минамото без руки по-прежнему оставался величайшим самураем, которому поклонялась половина страны. Мой старший брат, который хромал, в глазах других был лишь жалким калекой. Так чудовищно несправедливо и бесчеловечно. Но о милосердии и жалости в этом мире и с этими людьми говорить не приходилось. Они встречались со смертью каждый день и не боялись ее. Они видели, как умирали другие. Они убивали сами. Они терпели боль и были готовы терпеть пытки.

Интересно, сколько таких, как Тадааки-сан, найдется по всей стране? Которые смотрели на семью сёгуна, нахмурившись и скривив губы. Акихито, Кёсукэ, Акико… Нарамаро Татибана пришел к власти через кровь и войну, когда Такеши Минамото целиком вырезал клан Тайра, подчинил себе Токугава — клан своей жены и заключил союз с Асакура. А после — убил его главу, старика Дайго, и позаботился о том, чтобы новый глава стал полностью от него зависим. Такеши Минамото пережил войну, плен, смерть своей родни, пытки. Он лишился руки. Никто не сделал для победы больше, чем он, и, конечно, люди ожидали, что сёгуном станет он.