Книга Когда расцветёт сакура, страница 21 – Виктория Богачева

— Отпустите их, — велел подоспевший сёгун, и три самурая, которые удерживали Кёсукэ, послушно разжали хватку.

Двое же других, скрутивших руки Таро у него за спиной, посмотрел на своего господина. Такеши едва заметно кивнул, и они отошли.

Кёсукэ выругался сквозь зубы и повел плечами. По татами за ним волочился оторванный рукав кимоно. Все вокруг было заляпано их кровью.

— Что здесь произошло? — обжигающе-ледяным голосом спросил Такеши.

Он посмотрел на сына — тот молчал, отвернувшись.

— Он на меня напал, — а вот Кёсукэ молчать не стал. Он указал ладонью на Таро и повторил. — Он на меня набросился, словно взбесившееся животное. Первый!

По собравшейся в коридоре толпе прошел ропот. Они стояли передо мной, и никто даже не замечал меня, сидящую в отдалении ото всех на татами. Я была невидимкой. Но их я видела отлично.

— Это правда? — Такеши посмотрел на Таро.

Помедлив, тот кивнул. Также молча.

— Вот как, — заключил Минамото и повернулся к сёгуну, который с неподдельной тревогой всматривался в лицо своего сына.

Ну как же вы не видите! Как же не замечаете безумного блеска в его глазах! То, как он постоянно втягивает носом воздух, как облизывает губы, как мелко-мелко дрожит! Вы что, ослепли?!

Мне хотелось кричать от несправедливости.

Кёсукэ был чокнутым. Обезумевшим от своих трав или настоек — что он там принимал. И самураи Татибана, прекрасно слышавшие всю перепалку, молчали, словно у них языков не было. Ну, конечно. Прикормленные рукой Кёсукэ трусы.

— От лица моего клана я приношу… — Такеши заговорил с Нарамаро, намереваясь извиниться, и мои нервы не выдержали.

— Он его провоцировал, — сказала я негромко, но в повисшей тишине меня прекрасно услышали. — Брат провоцировал Таро… Таро-сана, — поспешно добавила я.

— Что ты несешь?! — первым ко мне метнулся Кёсукэ, но теперь железная хватка отца остановила уже его.

Я по-прежнему сидела на татами, но теперь все столпившиеся в коридоре люди обернулись и смотрели на меня. Наконец, какой-то самурай Минамото додумался и подал мне руку, помогая встать.

Выглядела я, вероятно, жалко. Лицо испачкано в крови, прическа растрепалась после падения, один длиннющий рукав фурисоде оторван.

— Йоко?! — позади, за спинами мужчин раздался голос Акико. — Во что ты влезаешь, негодница?

— Тихо, — сёгун, наконец, одним словом урезонил жену и повернулся ко мне. — Йоко, повтори, что ты сказала.

— Мой брат провоцировал Таро-сана, — сообщила я татами под своими ногами. — Таро-сан хотел мне помочь, а Кёсукэ начал его оскорблять и подначивать.

Тишина вокруг нас опустилась такая, что был слышен малейший шорох. А потом она взорвалась множеством разных голосов. Кёсукэ принялся убеждать отца, что я мерзкая маленькая лгунья. Акико приказывала самураям расступиться и дать ей пройти к сыну и мужу. Такеши повернулся к Таро и коротко о чем-то спросил. Кажется, Наоми велела появившимся в коридоре слугам разойтись.

— Возьмите, госпожа, — все тот же самурай в одеждах Минамото, который помог мне подняться, протягивал мне поднятый с татами рукав кимоно. — Позвольте, я накину его вам.

И только тогда я поняла, что, лишившись куска одежды, стояла все это время с голой от плеча до запястья рукой. Наверное, мой вид нарушал всякие приличия.

— Благодарю…? — тихо сказала я и посмотрела на мужчину, не зная его имени.