Книга Когда расцветёт сакура, страница 23 – Виктория Богачева

Я сжала губы и опустила взгляд на татами. Так было чуть легче.

— Это не мои слова и не моя тайна, — я покачала головой.

Почему все вопросы к Йоко? Рядом стоит Кёсукэ, который и произнес все оскорбления. Таро, на которого они были направлены. Пусть отцы допрашивают их. Я уже сделала больше, чем кто-либо мог ожидать. Больше, чем я ожидала от себя сама.

— Сын? — Минамото повернулся к нему, и я поняла, что мысли у нас были схожи.

— Нет, Такеши-сама, — тот использовал самое формальное обращение из всех возможных. — Я ничего не скажу.

— Да она лжет, отец! — Кёсукэ слегка приободрился, когда понял, что и я, и Таро не намерены что-либо рассказывать. — Ей нечего сказать! Все ее слова — ложь.

Я закусила губу. Со стороны мое положение выглядело скверно. Куда как проще списать все на малохольную девчонку, неведомо зачем раскрывшую рот, чем досконально разбираться в произошедшем. Уверена, будь на месте сёгуна Акико, я бы уже была наказана. Кстати, как тут наказывают благородных дочерей? Я читала, что Наоми пороли в детстве палками…

Но сёгун пока колебался. Я мазнула быстрым взглядом по Таро. Стоило ли мне хранить его секрет? Ведь я молчала лишь потому, что он попросил. Но я могла и заговорить. Предать доверие будущего мужа? Он ведь вступился за меня… Но состоится ли теперь та помолвка? Пока мне казалось, что все прочие договоренности полетели к чертовой матери.

— Я не лгу. Клянусь, я не лгу. Кёсукэ оскорблял Таро-сана, провоцировал, и тот напал на него первым. Но пересказывать слова брата я не стану.

— Ты лжешь, маленькая дрянь! Эй, кто-нибудь, давайте позовем моих самураев, они изобличат твою ложь! — Кёсукэ щелкнул в воздухе пальцами.

— Они едят с твоей руки, брат, — возможно, моя циничная усмешка не сильно подходила Йоко, но наступило время показывать зубки. — Они не дернулись, когда ты наставил мне синяков на руках, — медленно, напоказ я задрала уцелевший рукав фурисодэ, обнажив запястье второй руки. — Смотрели в сторону, как трусливые шавки.

— Йоко! — отец и мать воскликнули одновременно, и я поняла, что слегка перестаралась.

Ну, и пусть! Должен был когда-нибудь и у этой птички прорезаться голосок.

Вновь воцарилось молчание. Акико и Кёсукэ тяжело дышали, почти в унисон друг другу. Мать метала в мою сторону разгневанные взгляды, сулившие мне всяческие кары за неуемный язык.

Плевать. Я свою сторону выбрала.

— Такеши-сама, Йоко-химэ говорит правду, — выждав паузу, Таро заговорил и посмотрел на отца.

Глава клана Минамото с нажимом провел ладонью по глазам и обернулся к застывшему на одном месте сёгуну.

— Быть может, поговорим вдвоем? — предложил он, и тот с поспешностью на грани приличия закивал.

— Кёсукэ, за тобой присмотрят мои самураи, — Нарамаро махнул рукой, и к нему из конца коридора подошел мужчина, возглавлявший охрану сёгуна. — Не пытайся с ними спорить и их провоцировать. Они подчиняются лишь моим приказам.

Когда брат, в сопровождении трех самураев, прошел по коридору мимо меня, направляясь в свою комнату, то оскалился подобно дикому зверю. Я нажила себе врага. Но, возможно, стала чуть ближе к Минамото.

Они оценят, не могут не оценить то, что я сделала. Вопрос лишь в том, какой будет эта оценка?

— Дождись меня, — я уловила тихий шепот Такеши и увидела слабый кивок Таро, а затем оба мужчины скрылись за одной из раздвижных дверей.