Книга Когда расцветёт сакура, страница 25 – Виктория Богачева

Вот как. Осведомленность Саюри меня ничуть не удивила. Слуги всегда все узнавали первыми.

Лучше бы отец его, конечно, отослал из поместья прочь, но запереть в одиночестве и оградить от нормальных людей — тоже очень хорошая затея.

Мне же выходить из комнаты отчаянно не хотелось. Я трусила и трусила малодушно, ведь сегодня мне точно придется столкнуться с моих вчерашний действий. И выбора, который я совершила.

Я видела, что Саюри хочет сказать что-то еще, но побаивается, и потому кивнула ей.

— Говори же!

— Вы поступили очень храбро, госпожа, — с восторгом прошептала девочка. — Никто никогда не смел перечить Кёсукэ-сану…

О, да. Оно и видно. Я повнимательнее пригляделась к Саюри. Кажется, от действий брата страдала не только Йоко, но и ее служанка.

Я положу этому конец. Не позволю больше зарвавшемуся юнцу обижать двух девчонок, что были в сотню раз его слабее. Я думала о Кёсукэ, и к горлу подкатывала тошнота. Я помнила, что читала о Нарамаро как о человеке честном и доблестном. Как же вышло, что он воспитал такого сына? Как у достойного самурая вырос мелочный, обижающий женщин сопляк?.. Если он мучал Йоко, родную сестру, то что творил с бессловесными слугами и теми, кто ничего не мог ему противопоставить?

— Завтрак сегодня будет чуть позже госпожа. Кухарки шептались, что на него соберутся обе семьи, — напоследок сообщила мне Саюри и принялась убирать оставшийся после умывания беспорядок.

Я подошла к сёдзи и слегка сдвинула створку влево. Теплые лучи тотчас упали мне на лицо, ослепив, и я зажмурилась. Легкий ветер принес аромат цветов и весенней свежести.

— Саюри, ты знаешь, куда выходит моя комната?

— На сад, госпожа. Как и у ваших матушки и сестры.

— Хорошо, — я улыбнулась и отодвинула створку до конца, открыв проход на деревянную веранду, что опоясывала весь главный дом поместья.

Шорох привлек самураев, стоявших на страже. Заметив меня, они склонили головы и отвернулись, уставившись прямо перед собой. В этих позах они словно застыли и не шевелились все то время, пока я стояла на веранде.

По обеим сторонам от меня раскинулся огромный, зеленый сад. Туда, по сень деревьев вела едва приметная, мощеная булыжником тропинка. Высокая трава скрывала ее от постороннего взгляда. Я слышала журчание ручья вдалеке и пение птиц.

Когда я соскочила с веранды на землю, то услышала, как ахнула в комнате Саюри.

— Госпожа! — воскликнула она и бросилась следом. — Нехорошо вам гулять одной, Йоко-химэ.

Я ничего не сказала. Служанке было виднее. Пройдя через небольшую поляну перед домом, мы вышли на тропинку и углубились в сад. Я не хотела отходить далеко: лишь побродить в тени деревьев, послушать птиц, подышать. Идти по булыжникам в деревянных, неудобных гэта быстро было невозможно, и потому все располагало к медленной, неторопливой прогулке.

Я покосилась на Саюри: она держалась на почтительном расстоянии на шаг позади.

— О чем еще шепчутся слуги? — спросила я, запрокинув голову, чтобы полюбоваться лучами света, пробивавшимися на землю сквозь густую, зеленую листву.

Замявшись, она нерешительно пожевала губу.

— Что ваш отец и Минамото-сама очень сильно повздорили вчера, — едва слышно поведала мне Саюри.

Черт. Решат ли они заключить помолвку при таких обстоятельств? Боже, могло ли мое вчерашнее вмешательство все разрушить? Кицунэ меня убьет.