Книга Когда расцветёт сакура, страница 224 – Виктория Богачева

Ацуми-сан тяжело, яростно дышал. Но, кажется, он успокоился, потому что ослабил хватку.

— Чего вы хотели достичь?

— Власти, — кисло усмехнувшись, отозвался мужчина. — Власти и почтения. Чтобы каждый, кто указывал на мое низкородное происхождение, пожалел об этом. И дорого заплатил за свои неосторожные слова.

— А получили лишь кровь и пепел. Кровь и пепел, — я отвернулась от него и покачала головой.

В воцарившейся тишине я слышала лишь отголоски тяжелых стонов из коридора, и они зажгли во мне надежду. Неужели кто-то выжил? Когда я увидела залитые кровью татами, то и подумать не могла, что после такого можно остаться в живых.

Но, выходило, я ошиблась. На этот раз — к лучшему.

— Что вам от меня нужно? — спросила я, вновь поднявшись на ноги.

Теперь Ацуми-сан держал меня за локоть, крепко прижимая к своему левому боку. Он оказался горячим и пах едким, кислым потом. Я с трудом не морщилась и не кривила нос, чтобы не злить его еще сильнее.

Но даже стоять рядом с ним мне было противно.

— Ты поможешь мне сбежать. А потом я отпущу тебя… если будешь очень, очень хорошо себя вести.

В подобные обещания верили только совсем уж безмозглые девицы. Конечно, он меня отпустит. Именно об этом говорил и безумный блеск в глазах, и бегающий взгляд, и нервные движения, и то, как он постоянно облизывал губы…

— Мы выйдем с тобой через сад, — продолжал говорить Ацуми-сам. — И ты будешь идти рядом со мной, чтобы они не вздумали целиться из луков. Дойдем до конюшни, оседлаем одну лошадь. А потом… потом, когда я уеду достаточно далеко, я выброшу тебя где-нибудь по дороге.

Его глаза вновь сверкнули безумием, и на мгновение мне стало так страшно, что заклацали зубы.

Он убьет меня при первой же возможности, это было ясно.

Но я не собиралась давать ему такую возможность.

— Меня застрелят вместе с вами, — сказала я, чтобы потянуть время, лихорадочно пытаясь что-то придумать.

Он все еще крепко удерживал меня за руку, и незаметно вытащить из растрепавшейся прически сенбоны никак не получалось.

— Не прикидывайся дурой, племянница. Ты знаешь, и я знаю, что этот сосунок никому не позволит в нас выстрелить.

Он говорил про Таро. Догадаться было несложно.

Забавно и горько, что Ацуми-сан даже не подумал упомянуть отца. Наверное, тоже не верил в силу его родительских чувств.

— Все, довольно болтать! — он чувствительно ущипнул меня за локоть и шагнул в сторону седзи, что вели на деревянную веранду.

Снаружи на дворец сёгуна и сад опустилась темнота, и она послужит мужчине идеальным укрытием.

— Постойте! Я не смогу бегать с вами в кимоно, — я изо всех сил уцепилась ладонями в его запястье и уперлась пятками в татами, надеясь его задержать, но Ацуми-сан лишь вновь рванул меня и практически взашей вытолкал на веранду.

Я жадно глотнула прохладного, ночного воздуха. Небо, к моей радости, оказалось безоблачным, и ярким кругляшом на нем сияла полная луна. У Ацуми-сама не получится пройти по саду в темноте, скрытому от света тяжелыми тучами.

Крепко прижимая меня к себе, он осторожно шагал по тропинке, чутко прислушиваясь к тому, что происходило вокруг. Стояла удивительная тишина, словно часть дворца, в которой мы находились, вымерла. Я не слышала ни слуг, ни самураев, ничего. Даже птицы, и те — молчали.