Книга Когда расцветёт сакура, страница 244 – Виктория Богачева

— Я знаю, — поэтому я сказал лишь это. — Что будет, если я откажусь?

Отец вздохнул и растер ладонью лицо.

— Мы получим еще одну войну. Через один-другой десяток лет, когда Акихито состарится без наследника, и стервятники выстроятся за его спиной. А в ближайшие годы нас еще ждут всходы тех зерен, которые рассыпали Ацуми и Акико…

Я кивнул, соглашаясь. Немало времени я потратил на размышления за все последние месяцы, трясясь в седле или лежа без сна под плащом и вслушиваясь в завывание ветра за тонкими стенами навеса.

— Когда-то я отказался от сёгуната. Тогда я думал, что поступил правильно. Ради клана. Ради восстановления поместья. Ради того, чтобы Минамото оправились от прошедшей войны.

— А сейчас? — я покосился на отца и заметил, как дернулся его подбородок.

— Я не знаю, — он пожал плечами. — Но если ты откажешься сейчас, твой сын получит новую войну. Как получил ее ты.

— Войны будут всегда. В этом наша суть.

Отец вдруг негромко, беззлобно рассмеялся.

— Слишком много времени ты провел в монастырях, сын. Слышу в твоих словах отзвуки размышлений мудрецов из сохэй.

Я усмехнулся. Затяжные осенние и зимние военные походы располагали к размышлениям. Я думал об этом давно. Начал гораздо раньше, чем мы отправились истреблять на землях Минамото сохэй. Еще когда впервые мы заговорили с отцом о будущем сёгуната. Когда был жив Кёсукэ, и никто не знал о предательстве Акико-сан и Ацуми…

Времени, чтобы поразмыслить, у меня было достаточно.

И решение я давно принял.

Отец покосился на меня, и у него на лице возникло странное выражение, которое я не смог распознать. Сожаление?.. Печаль?..

— Нам пора. Идем, — но он не стал ничего говорить, и мы покинули спальню.

Ужинали мы вчетвером: к нам присоединился Акихито. Он был мрачен, впрочем, как и Нарамаро-сан, как и мой отец. Разлившееся по комнате молчание было тягостным и вязким, словно грязь на размытых дорогах. Я не хотел ничего из того, о чем намеревался говорить сегодня сёгун. Но мое личное желание ничего не значило, когда речь шла о сохранности империи. Об укреплении власти.

— Я собираюсь объявить тебя вторым наследником, Таро. Сразу, как окончится суд над моим б-бр… над предателем, — Нарамаро разрезал тишину, не став размениваться на беседу о пустяках.

Я почувствовал, как рядом подобрался и напрягся отец. Акихито отвел хмурый взгляд и поджал губы, но, когда сёгун договорил, он несколько раз кивнул, соглашаясь с ним.

Я сделал глубокий вдох носом и мимолетно прикрыл глаза.

Есть решения, которые разделяют нашу жизнь на «до» и «после». И мне предстояло озвучить как раз одно из таких.

— Да. Я согласен.

По губам сёгуна скользнула блеклая улыбка. Напряжение Акихито чувствовалось буквально физически, но он заставил себя посмотреть мне в глаза и вновь кивнуть. Со стороны отца я услышал короткий, судорожный вдох в момент, когда я заговорил. Он не мог не понимать, что я приму не то предложение, не то приказ Нарамаро-сана.

— Пока не придет время, я буду жить в поместье. У меня есть обязательства и перед кланом.

Мои слова сёгун встретил с явным недовольством. Он даже не пытался скрыть, как сильно ему не понравилось услышанное. Но я стоял на этом твердо. Моя семья, моя жена и дети не будут жить в Камакуре. Пройдет много месяцев, прежде чем столица сёгуната очистится от предателей и перебежчиков. От тех, кто потворствовал Ацуми и Акико-сан. От тех, кто их покрывал. Кто с ними соглашался. Кто втайне поддерживал.