Книга Когда расцветёт сакура, страница 245 – Виктория Богачева

— Хорошо, — скрепя сердце произнес Нарамаро-сан.

Он понимал мои мотивы гораздо лучше, чем ему казалось на первый взгляд. Йоко — его дочь, и едва ли он желает ей стать целью для покушений. В конце концов, Камакура уже свела с ума его жену, лишив разума. Он не хотел того же для единственной дочери.

Еще многое предстояло обговорить. Впереди был и суд на Ацуми, и встречи с главами кланов, и обсуждения с чиновниками, которых развелось так много, что они бы смогли составить отдельное войско. Многое следовало сделать, но главное было решено сегодня.

Однажды я возглавлю сёгунат.

Сёгунат Татибана исчезнет, оставив о себе записи в свитках по истории и горькие воспоминания.

И будет установлен сёгунат Минамото.

Но прежде, чем это случится, я вернусь домой. Увижу жену. Застану рождение ребенка. И полюбуюсь цветением сакуры в саду поместья.

Несколько лет спустя

— Отец!

Наш сын бежал к Таро по дорожке в саду. Тот едва успел спрыгнуть на землю и сунуть поводья в руки верного Мамору-сана, когда Ичиро^[9] врезался в него с разбега и требовательно протянул ладони: он хотел, чтобы отец поднял его на плечи.

Посмеиваясь, я не спеша шла следом за ним, придерживая ладонью живот. Наш второй ребенок должен был появиться на свет через два месяца, и я загадала, что будет девочка.

— Йоко, — заметив меня, Таро улыбнулся одними глазами, пока ветер разносил по саду радостные взвизги нашего сына.

Торжественное кимоно главы клана подчеркивало его широкие плечи и мощную грудь, а темный, насыщенный цвет оттенял глаза, но видеть его в нем мне все еще было непривычно.

Закинув Ичиро на плечо так, что голова сына свесилась вниз, муж подошел ко мне и поцеловал: коротко, мимолетно, ведь мы были не одни. Но в его прикосновениях звенело столько сдерживаемых чувств, что я сладко задрожала. С трудом я разжала руки, которыми обвила его шею, и отступила на шаг.

— Ты вернулся раньше, — сказала я, не в силах спрятать радостного торжества.

Я ненавидела его поездки. Не-на-ви-де-ла. Оставаться в поместье и ждать его — тягостнейшая из мук; я занимала себя, как могла, придумывая тысячу занятий на день, но наступал вечер, и следом за ним меня ждали одинокие, тоскливые ночи, когда смурные мысли лезли в голову, и у меня никак не получалось унять тревогу за мужа.

Особенно в последний год, когда он стал главой клана.

Слова Такеши-сана оказались тогда пророческими: больше он не вернулся в Камакуру. Он не покидал пределов поместья и передал управление кланом Таро. Фактически тот стал главой еще при жизни отца, а несгибаемый, великий Такеши Минамото последние два года смог пожить… для себя? Вместе с Наоми он навестил обеих дочерей, чего не мог позволить себе раньше. Он проводил много времени с Ичиро, со своим внуком и наследником, пока Таро не было в поместье.

Просто жил. И умер почти так, как хотел: с катаной в руке. Только поединок тот был тренировочным, а не настоящим. Однажды его сердце просто остановилось, и великого Такеши Минамото не стало.

На церемонию погребения тогда собралось множество людей. Приехали обе сестры Таро, с мужьями и детьми: Томоэ Фудзивара и Хоши Асакура; ненадолго покинул Камакуру мой отец. Были главы других кланов и наследники; даже из монастырей прибыло несколько монахов-сохэй — отдать дань памяти. Я не думала, что людей будет так много, но не удивилась их числу. Для такого человека, каким был он, меньшего ожидать было нельзя.