Книга Когда расцветёт сакура, страница 57 – Виктория Богачева

Так впервые я увидела, как умирает человек.

Зажав рот двумя ладонями, я с трудом дышала через нос и молилась всем известным богам, пытаясь подавить рвотный позыв.

Со смертью самурая, имени которого я даже не знала, в обороне вокруг нас образовалась брешь. Которой тут же не преминули воспользоваться враги.

Когда в суете битвы они разглядели неподвижную группу людей в центре лагеря, на нас бросилась едва ли не дюжина мужчин.

— Защищать женщин! — рявкнул все тот же самурай, и ответом ему послужил боевой клич, в едином порыве вырвавшийся у всех остальных.

Я зажмурилась и, вслепую нащупав руку Саюри, сжала ее изо всех сил.

Интересно, это конец? Я умру сегодня?..

Когда прямо над головой нечеловечески громко заскрежетала сталь двух мечей, я завизжала от неожиданности и испуга. Выдержать такое было выше моих сил.

Мужчины отчаянно сражались, в разные стороны разлетались отрубленные головы, падали на землю мертвые тела. Кровь, пот, крики, боль, грязь, соленый воздух, липкий страх, дикий скрежет стали о сталь — так выглядела для меня эта битва.

Самураи, защищавшие нас, умирали один за другим, и я поняла, что надо что-то делать, пока не пали все, и противники не схватили бы нас, как послушных овец. Я дернула Саюри за руку и взглядом указала в сторону: нужно бежать, пока не поздно.

Может, спрятаться в лесу? Или залезть под повозку, укрыться за ее колесами? Переждать битву, пока самураи Татибана и Минамото не одержат верх?..

Действуя на одних голых инстинктах, я рванула вперед, крепко сжав руку Саюри. Позади громко закричала Акико, и сразу пятеро мужчин — своих, чужих — бросились к ней.

Бегать в деревянных гэта было невыносимо, и они слетели с меня уже через несколько шагов. Подол кимоно мешался, сковывал движения, и я сжала в ладонях тяжелый шелк, обнажив колени. Только так был шанс спастись.

Бежать куда-то в самый разгар схватки было невероятно сложно. Приходилось уворачиваться от ударов, отскакивать в сторону, стараться не попасть под шальную стрелу или чью-то горячую руку. Я не разбирала, кто передо мной — свои или чужие — лишь стремглав неслась вперед, подталкиваемая извечным желанием выжить. Любой ценой. Вокруг кричали и стонали люди, замертво падали мужчины, звенела сталь, горели и дымили шатры, и горло обжигала едкая гарь, а мы с Саюри бежали, казалось, сквозь Преисподнюю.

Когда я поняла, что меня преследуют, было слишком поздно. Самурай с пугающей белой маской на лице шел за мной по пятам. Он схватил меня за волосы и дернул на себя, и я рухнула ему под ноги под громкий крик Саюри и завизжала сама: от боли. Прическа растрепалась, и он крепко держал мои волосы в кулаке и тянул на себя, волоча меня по истоптанной земле.

Я пыталась вцепиться ему ногтями в запястье, но раз за разом ударялась пальцами о металлические пластины его брони, прикрывавшей руки. Я пыталась тормозить ногами, упираться изо всех сил, но против него я была лишь былинкой на ветру. Голова разрывалась от боли: держал он меня немилосердно и беспощадно.

— Отпусти, отпусти меня! — кричала я, задыхаясь, но ему было наплевать на мои стоны.

Я поняла, что он хочет уволочь меня в лес, когда заметила, что мы отдалились от гущи битвы.

Это был мой последний шанс вырваться, и я принялась сопротивляться с удвоенной силой.